Люк не мог жить без этого ощущения. Собственно, ради того чтобы испытывать его снова и снова, он до сих пор и работал на Тандаджи. Потому что все долги он давно уже выплатил ему сполна.

Если заговорщики ему поверят, то пятницу и посольскую встречу он сможет прожить спокойно. А если нет… тогда у него есть план, который даже невозмутимый Тандаджи назвал нездоровым и слишком опирающимся на случайности. Хотя, по мнению Люка, план этот как раз опирался на понимание человеческой природы, точнее, природы конкретного человека – принца-консорта Байдека. Да и на вопрос, как иначе быстро втереться в доверие к заговорщикам и доказать свою неприязнь к короне, Майло не ответил. Просто сказал, что Кембритч – сумасшедший и в случае успеха, как и в случае неудачи, они будут сидеть в соседних камерах. И что это будет, безусловно, познавательно – встать на место тех, кого он, Тандаджи, в эти камеры сажал ранее.

– Луки, – протянула Крис, скользнув украшенными камнями пальчиками с остреньким маникюром по его плечу, – а ты правда возьмешь меня завтра во дворец?

– Конечно, детка, – ответил Люк лениво, – покажешь им всем класс. Будешь самой красивой женщиной при дворе.

Конечно, он возьмет ее. Ему же нужен тот, кто расскажет остальным. А если свидетель не понадобится – так хоть Крис порадуется.

Дом оказался огромен, изящен и роскошен. Вечеринка была в самом разгаре. Алкоголь лился рекой, за карточными столами уже сидели игроки, рядом с которыми стояли их спутницы, затмевающие друг друга. Кто-то танцевал, старшие мужчины общались в тесных кругах, бесшумные и незаметные официанты обносили гостей закусками и напитками. Ни одного случайного человека. Магнаты, владельцы заводов, высокие чиновники, несколько аристократов, их «золотые» дети, которых «вводили» в нужное общество. Все попавшие сюда обладали реальной властью, и большинство из них пользовалось ею отнюдь не для чистых дел.

И возвращение семьи Рудлог на трон сильно ударило по этому большинству.

Люк сразу опрокинул в себя два стакана коньяка, закурил на одном из диванчиков. Крис упорхнула к знакомым дамам – хвастаться и сплетничать. К Кембритчу же уже спешили Иван Лапицкий и Нежан Форбжек, чей разговор он подслушал в курительной комнате бара «Эмираты».

– Кембритч! – Лапицкий был каким-то дерганым, глаза его блестели. – Мы уж думали, ты не придешь. Будешь отлеживаться после вчерашнего.

– Чтобы я, да пропустил эту вечеринку? – лениво ответил Люк. – Берите стаканы, или на сухую будем разговаривать?

– У меня кое-что получше есть, – Форбжек залез в карман, протянул ему таблетку. – Бери, вставляет до полного кайфа.

Понятно, они сами под наркотой.

Люк забросил синтетику в рот, плеснул туда же остатки коньяка.

– Самое оно. Папаня сегодня грозился оставить без наследства, так что хоть расслаблюсь. Завтра во дворец тащиться, опять смотреть на этих сморчков и на сияющее ее величество.

– Круто, – протянул Лапицкий, бухаясь на диван рядом с ним. – А у нас сейчас партия начнется, присоединишься?

– Когда это я отказывался от игры? – ухмыльнулся Люк.

– Это хорошо, – раздался голос из-за его спины. Кембритч задрал голову, глянул на человека, подошедшего к ним. А вот и вы. Здравствуйте, Роман Дмитриевич.

Он встал – манеры еще никто не отменял.

– Я не встретил вас, – спокойно проговорил Соболевский, – извините, дела. Рад знакомству, виконт Кембритч. Наслышан.

– Вы хозяин дома? – поинтересовался Люк, пожимая протянутую руку.