Тем необычнее было услышать громкий стук в ворота – кто-то колотил специально подвешенным молоточком по мятым дверцам снаружи, и гулкий, будто колокольный звук нарушил покой благословенного места, сорвал мирно прохаживающихся по двору воробьев и синиц в воздух, заставил Полю встрепенуться и насторожиться. К воротам прошла настоятельница, о чем-то тихо заговорила с пришедшим. Раз или два она оглядывалась на Полли, и та поняла, что пришли за ней. Видимо, камеры в бермонтской тюрьме все же не избежать.

Настоятельница договорила, отошла от ворот. Подошла к Полине, села рядом, задумчиво погладила кошку.

– Это военная полиция, – сказала она, – говорят, ищут преступницу. Называют твое имя, описывают девушку, похожую на тебя. Разве это возможно, девочка моя?

Полина тяжело вздохнула, улыбнулась как можно бодрее.

– Возможно, матушка. Наверное, надо идти; не хочу, чтобы у вас неприятности были из-за меня.

– Куда это ты собралась? – спросила настоятельница строго. Она была красива, хоть ей и было сильно за пятьдесят, и в лице ее виднелось что-то светлое, как у строгой, но любимой всеми детьми учительницы. – Мы тебя не долечили, а в тюрьме какая медицина? Тем более что правил никто не отменял. Вот откроются перед ними ворота – пустим, а пока пусть стоят.

– А если штурмовать начнут? – осторожно поинтересовалась Полли.

– Что штурмовать? Обитель? – настоятельница так искренне удивилась, что даже всплеснула руками. – Да ты что, там же самоубийц нет. К тому же… неужто ты натворила такое, из-за чего могут начать штурм?

– Могут, – уныло кивнула Полина. – Натворила.

Матушка внимательно посмотрела на нее.

– Рассказать не хочешь?

Поля повертела головой, сжала руки на коленях.

– Неа… Теперь выдадите, да?

– Глупая девочка, – улыбнулась настоятельница. – Отсюда мы «выдать» никого не можем. Ворота либо открываются, либо нет. Если очень захочешь – попробуешь. Но пока – лечись, а то там их целая толпа расположилась, злые все, нервные какие-то. Мужчины, одним словом. Ты подожди, сейчас они еще лагерь разобьют, отдохнут, выспятся. И начнут себя у ворот пробовать. Вот тогда повеселимся.

«Преступница» смотрела на женщину, чуть ли не открыв рот, и та рассмеялась.

– Думаешь, ты первая нарушительница закона, которую скрыла Обитель? Не бойся, девочка. Сюда просто так никто не попадает. Значит, на то была воля Богини. И выйдешь ли ты отсюда – тоже решит она.

Полли невольно взглянула на спину статуи маленькой и сильно беременной божественной Воды. Впадинка позвоночника слегка напоминала знак вопроса. Вопросы крутились и у Полины в голове. А еще внезапно очень захотелось есть, даже желудок забурчал.

– Пошли, – улыбнулась матушка, – попрошу у поварих, покормят тебя.

– А как же эти? – Пол мотнула головой в сторону ворот.

– А куда они денутся? Хотя, – женщина задумалась, – и правда… Надо сказать старой Умиле вынести им еды и питья. Жалко их, голодные, наверное, потому и злые. А ночью холодно будет…

– И одеял, – попросила Полли.

– Хорошо, девочка, – серьезно согласилась настоятельница. – Не уйдут они, сказали. Ждут, что ли, чего-то?

– Или кого-то, – пробормотала девушка, обхватывая себя руками. Она-то точно знала, кого они ждут.

Вояки действительно расположились лагерем, и теперь из-за стен слышались громкая мужская речь, загадочные звуки, звоны, тянуло запахом костра.