– Добрый вечер, Вики. Неожиданно.

Леди Виктория поднялась из кресла, подошла к нему.

– Ты не рад меня видеть, Малыш?

– Я спать собирался, – резко сказал он, сдерживаясь, чтобы не отступить – слишком мало́ было расстояние между ними.

– Вот и прекрасно, – ответила она, поблескивая темными глубокими глазами, – пойдем спать вместе.

Тротт выдохнул, стараясь не смотреть на нее, а Вики прильнула к нему, обвила руками, провела губами по напряженной шее с играющим кадыком.

– Нет, не пойдем, Вики, – он не отстранялся, но и не поднимал рук, хотя чувствовал женщину всем телом и по позвоночнику уже бежала горячая волна. – Иди домой.

– Разве ты не хочешь меня? – выдохнула она ему в ухо, расстегивая рубашку. Женская ладошка прошлась по прохладной груди, погладила плечо, спустилась на живот. – Ты же хочешь, Макс, – она потерлась о него бедрами, показывая, что ничто не осталось незамеченным.

– Хочу, – ответил он и наконец-то посмотрел женщине в глаза. – Тебя нельзя не хотеть, Вики. Ты прекрасна.

– Тогда в чем дело? – Виктория взяла его руку, положила себе на спину, прогнулась, как кошка, и он все-таки позволил себе пройтись по гибкой спине, почувствовать ее жар, округлость ее попки. И отодвинул от себя, выдыхая.

– Дело в том, – тихо сказал он, – что у меня, Вики, очень мало друзей. И каждым из вас я дорожу, даже психованным Мартином. Особенно им. И причинять ему боль я не буду. И не делай вид, что не понимаешь. Иди домой. Быстро! Я предпочитаю спать один.

– Но я тоже твой друг, – сказала она, кусая губу. – Почему?

– Потому что после твоего романа с Алексом они почти восемь лет не разговаривали, дурочка, – ответил Тротт раздраженно, – а я привык к его болтовне. И ты не просто друг – ты мне безумно дорога, Вики, и мне тоже будет больно, если ты обидишься. Но ты… всего лишь женщина, а из-за женщин глупо терять друзей. Одного мы уже потеряли, а я слишком долго живу, чтобы тратить время на поиск новых.

Она уже давно исчезла, даже не наорав и не прокляв его, задумчивая и расстроенная, а Макс все сидел, перебирая рукой по деревянному подлокотнику кресла, и думал. Затем решился. Создал Зеркало, послал вызов.

– Чего тебе? – пробурчал зло фон Съедентент, появляясь в поле его зрения. – Пришел поучить жизни?

– Пришел извиниться, – сказал Тротт, стоя за гладью Зеркала. – Можно?

– Тебя подменили, что ли? Надо сфотографировать. Исторический момент: Малыш приносит извинения!

– Не паясничай, – Макс шагнул в спальню друга, оглянулся. – Мир?

– Да куда я без тебя, придурок, – проворчал барон, заключая его в крепкие объятья. – Только не расплачься, как девчонка. Давай-ка выпьем, а?

Глава 8

Вторая половина октября, Пески

Ангелина

Наследница дома Рудлог, старшая принцесса и в прошлом без минуты королева ожесточенно драла сорняки на круглой клумбе с розами, что находилась в двух минутах ходьбы от ее покоев. Это если лезть из окна. А если обходить – то в пятнадцати.

Было раннее утро, однако Ангелина уже была распарена, оцарапанные руки без садовых перчаток саднили, но больше ничего не делать она просто не могла.

Изумленный садовник долго бегал вокруг нее, трогательный и жалкий в утренней дымке, причитал и уговаривал не подводить его под гнев Владыки, но принцесса жестко сказала, что если у Владыки будут к нему претензии, то пусть отправляет дракона вместе с его гневом прямо к ней.