– Нет, – Анастасия покачала головой, – не такой он человек. Я видела, как неприятны были ему все эти дрязги, но держался он очень достойно, дверью, что называется, громко не хлопал. Ушел он из гимназии где-то через месяц. Понимаете, не мог он вести уроки, как требовала того Колоярцева. Ну не способен он был сводить весь процесс обучения к банальной зубрежке!

Анастасия вдруг замолчала и внимательно посмотрела на меня.

– Скажите, Татьяна, а вам не жаль тратить свое время? – внезапно спросила она. – Вы ведь не сможете написать об этом в статье о замечательной династии тарасовских педагогов.

Я внутренне похолодела. Действительно, беседуя с Анастасией, я совершенно позабыла о своем амплуа журналистки и перешла к своей обычной манере общения частного детектива, ведущего очередное расследование. Мне следует сконцентрироваться, подобная беспечность недопустима.

– Я вовсе не считаю наш разговор пустой тратой времени, – поспешила я возразить. – Ведь бывают и журналистские расследования. Наши корреспонденты нередко помещали в выпусках такой материал, если вы, конечно, читали нашу газету.

– Да, неплохо бы раскрыть людям глаза, – задумчиво проговорила Анастасия.

– Скажите, Настя, – попросила я, – а где теперь работает тот преподаватель? Перешел в другую школу?

– Нет, он вернулся в университет, – возразила Анастасия. – Поступил в аспирантуру, преподает студентам историю, занимается исследовательской работой, публикует научные статьи. Да много чего делает. Талантливый, увлеченный человек никогда не останется на обочине, что бы там ни говорили скептики, что все зависит только от связей.

– Он сам вам это рассказал? – спросила я. Девушка кивнула, слегка нахмурившись, почему-то этот вопрос ее огорчил.

– Да, мы с ним встретились как-то раз в городе, – пояснила она, не глядя на меня. – Я его спросила, не хочет ли он снова поработать учителем в школе, ему ведь так нравилась эта работа. У меня знакомая работает в лицее, там как раз ищут преподавателя истории. Хотела ему предложить…

– И что же он вам ответил? Согласился?

– Нет. – Анастасия покачала головой с грустной усмешкой. – Сказал, что пока живы такие, как Антонина Сергеевна, ему в школе делать нечего.

Я замерла.

– Настя, он что, именно так и сказал? Я имею в виду, об Антонине Сергеевне.

Девушка кивнула.

– Да, сказал, что ноги его в школе больше не будет, пока по школьным коридорам бродят такие монстры.

В отличие от меня молодая учительница не усмотрела в этой фразе ничего особенного. Я же призадумалась, а не приложил ли руку тот самый преподаватель к тому, чтобы «такие как Колоярцева» больше не жили?

– А вы сами не испытали облегчения, узнав о смерти Антонины Сергеевны? – спросила я, сама не зная зачем. Возможно, мне захотелось подразнить молодую учительницу, вообразившую, что уж она-то точно вся в белом.

– Я очень удивилась. – Я заметила, что девушка не ответила прямо на мой вопрос. – Она всегда была такой бодрой, энергичной. Маршировала по школьным коридорам, зычным голосом раздавая распоряжения. И вдруг – раз! – и умерла в одночасье. Мы все были в шоке. Потом кто-то сказал, что она, оказывается, серьезно болела, но по ней этого было совершенно не видно!

Мы немного помолчали, потом Анастасия равнодушно произнесла:

– Вы можете поговорить с Никитой, если мне не верите.