– Никита Дмитриевич?

Он тотчас оглянулся и окинул меня с ног до головы удивленным взглядом.

– Да?

Я продемонстрировала свое удостоверение:

– Мне необходимо задать вам несколько вопросов. Где мы можем поговорить?

Иванников внимательно посмотрел на мое удостоверение.

– Вы частный детектив? – уточнил он.

– Да, но в особых случаях я имею право вести расследование на правах официального следствия.

– А сейчас какой-то особый случай? – Иванников недоуменно посмотрел на меня. – Я вроде бы ни в каком криминале не замешан.

Я внимательно посмотрела ему в лицо, но не смогла прочесть на нем ничего, кроме искреннего недоумения. Ну и легкой досады на то, что его задерживают. Крепкий орешек. Или хороший актер?

– Это касается вашей работы в гимназии, – сурово сообщила я. Брови Иваникова взлетели вверх.

– Я там давно не работаю!

– Ну, во-первых, не так уж и давно, – жестко парировала я, – а во-вторых, давайте все же спустимся во двор и там спокойно все обсудим. Как раз и погода стоит чудесная, а свежий воздух заодно и вашу память освежит.

Иванников посмотрел на меня как на сумасшедшую и, сдвинув брови, начал молча спускаться по лестнице. Я шла рядом с ним бок о бок, не переставая присматриваться к подозреваемому номер один. Вот теперь он явно занервничал. Видимо, мое упоминание о гимназии попало-таки в цель.

Мы вышли во двор, и Иванников вопросительно посмотрел на меня.

– Присядем, – предложила я, кивнув на ближайшую скамейку неподалеку от корпуса. Мы расположились на скамейке, и Иванников, мрачно глядя на меня, спросил:

– И что же это за особые обстоятельства, связанные с моей работой в гимназии? На меня пытаются повесить кражу исторических архивов или базы данных учащихся?

Иванников ерничал, но его взгляд оставался настороженным и, пожалуй, даже испуганным.

– Когда вы в последний раз виделись с Колоярцевой Антониной Сергеевной? – резко спросила я, не собираясь развивать тему о гипотетических кражах школьного имущества.

– С кем? – изумленно спросил Иванников и несколько секунд неотрывно смотрел на меня, наморщив лоб. Я не сочла нужным давать какие-либо пояснения, просто ждала, когда к моему собеседнику вернется память.

– А, с этой старой грымзой. – Иванников недоуменно хмыкнул. – Да не виделся я с ней с тех пор, как уволился из этой помойки, в которую она превратила классную школу. Зачем мне с ней встречаться?

– К этому вопросу мы вернемся позже, – холодно отозвалась я, а Иванников с подозрением посмотрел на меня.

– Она что, и после этого решила не оставлять меня в покое?

– После чего? – уточнила я.

– После того, как я написал заявление по собственному желанию, – раздраженно пояснил Иванников. – Она добилась чего хотела, после моего ухода в образцово-показательной гимназии не осталось смутьянов и дебоширов, извращающих учебный процесс.