Роз чуть приподняла бровь.

— Так кто же оплачивает ваши услуги? Я полагала, что Мартин пользуется бесплатной юридической помощью.

Питер снова поправил свою желтую нахлобучку.

— Со мной расплачивался ее отец, хотя сейчас, честно говоря, я не знаю, кто этим будет заниматься. Он, видите ли, умер.

— Я не знала.

— Год назад. С ним случился сердечный приступ. Его тело обнаружили только через три дня. Темная история. Мы до сих пор улаживаем дела с его недвижимостью. — Он зажег сигарету, но тут же отложил ее на край переполненной окурками пепельницы. Роз принялась машинально чертить какие-то закорючки в своем блокноте.

— А Олив знает о смерти отца? Казалось, Питер удивился такому вопросу:

— Конечно, знает.

— Кто сообщил ей об этом? Очевидно, не вы.

Он взглянул на Роз с подозрением, как праздный гуляка, который внезапно натыкается на змею в траве.

— Я звонил в тюрьму и разговаривал с начальником. Мне показалось, что эти новости не так сильно расстроят Олив. Если ей передадут их лично, с глазу на глаз. — Внезапно Питер встревожился. — Так вы говорите, что ей ничего не передали?

— Да нет же, вы меня неправильно поняли. Меня удивило, почему же, если у отца остались деньги, никто не переписывался с Олив? Так кто же стал наследником?

Мистер Крю только покачал головой.

— Я не вправе раскрывать это. Естественно, это не Олив.

— И что же в этом естественного?

— Что? — сердито бросил Питер, как будто ответ был очевиден. — А вы сами, девушка, как считаете? Она убила его жену и младшую дочь, приговорив беднягу, таким образом, доживать последние годы в том самом доме, где все это произошло. Его стало невозможно продать. Вы можете себе представить, какой трагичной стала вся его жизнь после случившегося? Он стал настоящим затворником, никуда не выходил, да и к нему никто уже не заглядывал. Соседи поняли, что с ним случилось что-то неладное, лишь потому, что на ступеньках его дома скопилось несколько молочных бутылок. Я ведь уже говорил вам, что он пролежал мертвым целых три дня. Конечно, он не собирался оставлять деньги Олив.

Роз пожала плечами.

— Тогда почему он оплачивал счета за услуги адвоката? По-моему, это вряд ли можно назвать проявлением стойкости.

Но Питер сделал вид, словно не слышал вопроса.

— В любом случае здесь могли бы начаться всякого рода сложности. Никто бы не позволил Олив выиграть в финансовом отношении от убийства матери и сестры.

Роз задумалась и вынуждена была признать свое поражение в этом вопросе.

— И много денег он оставил?

— Как ни странно, да. Он успел заработать приличную сумму на фондовой бирже. — В глазах адвоката мелькнуло сожаление, и он снова принялся отчаянно скрести свой череп под накладкой. — Может быть, ему просто повезло, а может, он проявил дальновидность, но только успел продать все перед самым Черным Понедельником. Так вот, теперь его имущество оценивается в полмиллиона фунтов.

— Боже мой! — Некоторое время Роз молчала. — Олив знает об этом?

— Разумеется, если хотя бы читает газеты. Об этом много говорили, а так как имя Мартина было связано с убийствами, он попал в бульварные газетенки.

— Это богатство уже перешло к наследнику?

Питер нахмурился.

— Боюсь, что у меня нет права свободно обсуждать данную тему. Меня сдерживают условия завещания.

Роз только пожала плечами и постучала карандашом по зубам.