Но Рэджи наконец понял. Это его испытание Героя. Испытание силы сердца. Мастер хочет, чтобы он преодолел свой страх и прошелся между горами трупов.

Добравшись наконец до еще одной массивной металлической двери, Рэджи облегченно посмотрел на старика в ожидании его одобрения или похвалы. Но этого не произошло.

Старик задумчиво смотрел на двери и ничего не делал.

Рэджи вслушивался в те жуткие вопли. Они доносились прямо из-за дверей… Неужели Алина была права? Это ни черта не похоже на ветер! За дверью что-то живое и, судя по всему, оно страдает.

– Там кто-то есть?.. – неуверенно произнес он.

Родион вздохнул.

– Знаешь про сквернорожденных? – старик звучал не так, как до этого. На этот раз его голос был весьма печальным, даже скорбящим.

– Н-нет, – Рэджи нервничал. – Расскажете?

– Всем известно, чем становятся мертвые тела под влиянием Скверны. Она пытается слепить из них нечто жизнеспособное, из обрывков воспоминаний, разума и плоти. Зачастую получается тупоголовая нежить, – Родион все еще пристально смотрел на дверь, – но иногда… Иногда у нее получается сделать нечто большее.

– С-скверна может воскрешать? – в Рэджи заиграло любопытство.

– Воскрешать? – по какой-то причине Родион злобно скривился, услышав это слово. – Я сейчас говорю не о воскрешении, скажи спасибо, что эти вагоны запечатаны друг от друга.

Старик глянул на закрытую дверь, а затем на ту, что уже успел выбить, после чего продолжил, словно сам себе:

– Есть одна история, случившаяся очень давно. У одного парня был Пробужденный брат. Очень сильный и могущественный, но вместе с тем… Добрый и справедливый. И так случилось, что брат пропал. Все думали, что он погиб, но в какой-то момент брат вернулся. Все не верили своим глазам и радовались произошедшему чуду. Все, кроме самого паренька. Младшего брата. Он видел, что вернувшийся был кем-то другим. Или чем-то. Чувствовал даже. И с каждым днем, с каждым пустым взглядом, с каждым моментом, когда парню удавалось незаметно понаблюдать за братом, с каждой ночью, когда тот уходил и не возвращался до самого утра, это чувство только росло.

Старик замолчал.

– И что с ним случилось?

– Ничего хорошего, – Родион встряхнул головой. – Будь ты хоть трижды высшей нежитью, «сквернорожденным», ты никогда не сможешь стать живым человеком.

Рэджи сглотнул ком в горле.

– Вы хотите сказать, что там…

Родион пожал плечами.

– Пойдем.

Старик выломал и эти двери.

Третий вагон был полностью пуст. Холодный металлический пол, серые стены… Одним словом – ничего. Ничего, кроме двух цинковых гробов одинакового размера, что стояли в самом центре. Истошный вой, что приглушенно доносился до них ранее, с открытой дверью стал очень громким. Стало ясно, что он доносится из одного из этих гробов, в голове Рэджи больше походивших на ящики Пандоры, таящие в себе смертельную опасность. Тварей, в которых не осталось ни капли человечности, лишь безумие и страдания от самого факта их существования.

Родион цокнул языком.

– Даже не запечатали их по-отдельности, что за халатность? – старик направился вглубь.

Рэджи Гримм никак не мог оторвать глаз от источника криков и когда заметил, что Родион пошел прямо к гробам, несколько опешил, но все же медленно последовал за ним. Этот вой… он словно резал саму душу.

– Только не говорите, что мне придется сражаться с тем, что внутри? – он указал пальцем на гроб, что вопил.