|
Плахов здесь не в счет. Его — свидетеля нужно было подготовить, размягчить, разговорить, в конце концов. Сотрудничество, конечно, не самое лучшее слово, и наши граждане (по крайней мере, некоторые) противятся самым искренним намерениям найти преступника, подозревая у следствия зловещий умысел, облегчить себе жизнь и наказать невиновного. Таковы примеры из давних времен (хоть и не только), но память о них жива и не способствует успеху в работе. Плахов, например, от общения со следователем не отказывался, отвечал прямо, но за этой открытостью сметливый Балабуев ощущал протест, противодействие в ущерб общим интересам, раскрытию истины. Интеллигент, — думал по этому поводу Балабуев, не находя для своих подозрений ничего более определенного. Этим все сказано, потому что поправка на интеллигентность никогда не выглядела в глазах следователя отдельным достоинством (как, впрочем, у всех, кто стремится к точности смысла, заложенного в этом слове).
Но когда доказательств хватало, и улики материализовались в форму, достаточную для вынесения обвинительного заключения, Балабуев становился торжественен и официален. В том была честь его мундира, а мундир, как известно, не терпит умаления и игривого отношения. Надел — носи, снял — отряхни и повесь на вешалку. Потому на вопрос Картошкина: по какому праву… вот так прямо на улице… среди бела дня… я протестую… и прочего лепета, Балабуев отвечал: — Нет, гражданин Картошкин Федор Леонидович, повесткой мы вас вызывать не хотели. Ввиду серьезности обвинения, мы вас задержали. Если бы к вам на квартиру пришли наши сотрудники, и вывели вас на глазах соседей, лучше бы вам не стало. Для репутации, сами понимаете. Так что цените. Не забудьте принять во внимание. Будете сотрудничать, свою участь облегчите. Картошкин протестовал голосом и всем возмущенным видом. — Вы обвиняетесь, — бесстрастно тянул Балабуев, — в убийстве гражданина Кульбитина Павла Николаевича такого то числа и года. Что можете сказать по этому поводу? — Не убивал. — Гневно возражал Картошкин. — Дичь какая-то. Бред… — Вы узнаете голос? — Балабуев нажал кнопку магнитофона. Человек сообщил, что во время прогулки с собакой он обнаружил тело неизвестного. — Ваш это голос? — Мой. — С вызовом отвечал Картошкин. — Хорошо, что признаете. Но экспертизу мы в любом случае проведем. Для суда. А прямо сейчас, как можете пояснить? — Я — репортер криминальной хроники. Домой мне позвонил дворник по имени Рустам. — Пожалуйста, более точно об этом Рустаме. Это в ваших интересах. — Я — репортер криминальной хроники… — Это я слышал… — В городе разного рода контакты… знают по работе… и вот этот Рустам. Дворник. Нашел тело Кульбитина. И мне позвонил. — Вам позвонил? Не в милицию, не в скорую помощь, а вам? — Он откуда-то… таджик, кажется, работает без разрешения, говорит по русски плохо. Боялся, начнут его опрашивать, а он… сами понимаете. Вот он мне и позвонил. Вы найдите, он обязательно подтвердит. — Найдем. — Пообещал Волобуев. — А пока придется у нас переночевать. Ознакомитесь заодно, как живут наши подопечные. Вам должно быть близко. Вы ведь репортер криминальной хроники? — Да. — Упавшим голосом подтвердил Картошкин. — А если под подписку? Я же… прямо тут… прямо сейчас… — Категорически исключается. Сами понимаете, почему. Чтобы не оказать влиян Бесплатный ознакомительный фрагмент закончился, если хотите читать дальше, купите полную версию
|
