И только она вышла из-за кафедры, как вдруг страшные воспоминания о взрыве в Институте Франклина заставили ее остановиться. Она так и не смогла выяснить, кто же все-таки устроил взрыв. Может быть, Кабра?

Вот Иан опустил руку в карман.

«У него пистолет? — пронеслось в голове у Шинед. — Или, хуже того, бомба? Взрывчатка?»

А если прогремит еще один взрыв, то как она выберется из завала и найдет своих братьев? И убедится, что они не пострадали?

Иан достал из кармана… лист бумаги.

— Дядя Алистер, сколько у вас ключей? — спросил он. — Это останется между нами. Я бы хотел знать, насколько ваш клан опередил Люциан.

Иан улыбнулся Алистеру самой обаятельной из своих улыбок. Но Шинед показалось, что в этой улыбке были лишь страх и отчаяние.

Отчаяние… Это ей понятно.

— Ты хочешь сыграть на моем самолюбии? — спросил его Алистер. — Прошу тебя, не стоит. Я все-таки не настолько глуп.

— Но у вас же четырнадцать ключей, правильно? — вмешалась Натали. — Или даже пятнадцать, если считать тот ключ, который Старлинги украли у Бэя Оу. Так? И шесть из них — это те, о которых знают только в клане Екатерины.

Алистер растерянно смотрел на них, не зная, что отвечать.

«Ну, дядя Алистер! — чуть не закричала Шинед. — Придумайте же что-нибудь! Неужели вы не понимаете, что вы выдаете себя с потрохами!»

— Нет, — торжественно сказал Алистер. — Вы ошибаетесь!

Иан что-то записал на маленьком листочке бумаги.

Шинед быстро надела на один глаз телескопическую линзу — новое изобретение ее братьев — и настроила фокус на листе в руках Иана. Он был исписан инициалами, цифрами и вопросительными знаками. И если обычному человеку это показалось бы бессмыслицей, то Шинед была не такова. Она всегда разбиралась в числах. Она молниеносно произвела расчеты, сложила все цифры, которые значились в колонке номер шесть, дважды перепроверила собственный результат, и каждый раз у нее выходило число тридцать восемь. Что это могло означать? Только одно — то, что, по мнению Иана Кабра, все кланы вместе собрали всего тридцать восемь ключей.

«Значит, мы отстали еще больше, чем я думала, — пронеслось у нее в голове. — Остался последний ключ!»

Ее охватило глубокое отчаяние, она почувствовала нестерпимую боль там, где у нее оставались шрамы. Она сняла телескопическую линзу и вышла из часовни. Там, на церковном кладбище, спрятавшись за старым надгробием, ее ждали братья.

«Я готова на все, — думала она. — Пусть нам придется лгать, предавать, воровать, и неважно — всех или только одного… Главное найти ключ. И этот, последний ключ должен достаться только нам, Старлингам».

Гамильтон стоял на карауле перед алтарем храма. Его сестры и мать склонились над надгробием Шекспира. Могила поэта, оказывается, была не на самом кладбище, а внутри храма. Она вплотную примыкала к алтарю и была отгорожена простым веревочным барьером.

Иан и Натали Кабра подошли к могиле и встали рядом.

— Прочь! — сказал им Гамильтон. — Это наша территория.

Гамильтон был уверен, что в честном бою он легко может один справиться с обоими Кабра. Но только в честном бою. А Кабра понятия не имели о том, что такое бой по правилам. И папы, как назло, не было рядом. Эйзенхауэр еще с раннего утра уехал в Стратфорд по «делам особой важности». «Оставляю тебя за главного, сынок», — сказал он, хлопнув его по спине, и вышел за дверь.