— Можно один вопрос? — спрашиваю я, прежде чем положить трубку.

— Конечно, — говорит Маркус.

— Почему так дешево? В чем проблема?

Лилла толкает меня локтем и корчит рожу, но я не обращаю на нее внимания.

— Дом большой, — спокойно отвечает Маркус. — Очень большой. Точнее, даже слишком большой, чтобы жить в нем совсем одной. Вы поймете, когда увидите. Анне всего двадцать. Было бы неплохо иметь кого-нибудь рядом. Для телефонного разговора, пожалуй, хватит. Если встретимся, расскажу больше при личной встрече. Но не сомневайтесь, волноваться не о чем, условия вполне приличные.

Условия. Зловещее слово. Я гадаю, отчего комнату до сих пор не сняли, и прихожу к выводу, что упомянутые условия просто не могут быть такими приличными, как утверждает Маркус. Здесь какая-то подстава. Если что-нибудь кажется до неправдоподобия хорошим, обычно оно никуда не годится.

Хотя неприлично низкая цена наводит на подозрения, я все-таки решаю съездить и посмотреть. Бойфренд Лиллы, Патрик, приходит домой, и от него буквально разит неприязнью — так же сильно, как и лосьоном после бритья. И впрямь пора подыскать другое жилье. Я поспешно спускаюсь и выхожу под палящий зной — как раз вовремя, чтобы успеть на автобус в Фэрлайт.

Дом громаден. Он выстроен из песчаника и кирпича, в нем два этажа. Это самый высокий и впечатляющий особняк на улице, застроенный хорошенькими стильными коттеджами. Его невозможно не заметить, проходя мимо. Такие дома заставляют задуматься о людях, которые в них живут. Он окружен роскошным зеленым садом, просторными лужайками, красивыми деревьями и так неожиданно шикарен, что я задумываюсь, не совершил ли ошибку. У дома даже есть название. Красивыми буквами на табличке у входа выгравирована надпись «Фэрвью».

Я еще раз проверяю адрес. Место то самое — и уж точно это не трущоба, которую я ожидал увидеть.

Входная дверь открывается, когда я иду по дорожке, но на улице светло, а в доме так темно, что не сразу удается разглядеть человека, который стоит на пороге. Поднявшись по ступенькам на крыльцо, я вижу, что там ждет мужчина, очень аккуратный, в рубашке и брюках. Он оглядывает меня с ног до головы. В шортах и футболке я выгляжу не ахти — и уже подумываю, не откланяться ли, но потом вспоминаю, что ищу жилье, а не работу.

Он протягивает руку:

— Маркус Харроу. А вы, видимо, Тим?

Он почти на голову выше. Темные волосы, властное лицо.

Я слышу в коридоре приближающиеся шаги, и рядом с Маркусом появляется женщина. Она тоже высокая, темноволосая, одета в деловой костюм.

— Моя сестра Фиона, — говорит Маркус. — Фиона, это Тим.

— Мы друзья Анны, — объясняет та. — Она ждет на кухне.

Мы идем по длинному широкому коридору. Мои глаза не сразу привыкают к темноте. Под ногами гладкий паркет, высокие потолки украшены красивой лепниной. Мы минуем бесчисленные двери (все они закрыты) и огромную лестницу, которая ведет на второй этаж. Наконец входим в просторную кухню, она же столовая. В отличие от мрачных коридоров кухня полна окон и света, стеклянные двери ведут во внутренний двор, за которым начинается сад.

За столом сидит светловолосая девушка. Она худая и бледная, с очень несчастным лицом. Есть в ней что-то хрупкое и беззащитное, наводящее на мысль, что она нездорова.

— Тим, — говорит Маркус, — это Анна. Анна Лондон.

Она встает, протягивает руку и немедленно ее отдергивает, затем здоровается едва слышным голосом и упирается взглядом в стол. Маркус сказал, что Анне двадцать, но выглядит она намного младше.

— Приятно познакомиться, — говорю я.