– Сходи за отцом и шерифом, – сказала экономка, приближаясь и трогая Эмму за локоть. – Они сумеют с ним управиться.

С тем же успехом она могла бы молчать, как рыба. Поединок взглядов продолжался. Неожиданно Такер отвернулся и быстро взбежал на веранду. Эмма не менее быстро заступила ему путь к двери.

– Мне нужен твой отец.

– Он занят.

– Само собой, занят. Я вижу лошадь шерифа Гилла. – Он снова смерил девушку презрительным взглядом. – Детка, если ты думаешь, что я не войду в эту дверь, когда захочу, то очень ошибаешься. Я пришел посмотреть, как шериф надевает наручники на твоего папашу, – и я увижу это.

– Только через мой труп!

На миг ярость заглушила доводы рассудка. Эмма попыталась оттолкнуть Такера, уперев ладони ему в грудь, но это было все равно что отталкивать скалистый утес. Тогда она сжала руки в кулаки и замахнулась… Руки оказались пригвожденными к ее бокам. Хватка у Такера была почище иных наручников.

– Отпусти руки! – прошипела она. – Все равно я не позволю тебе безнаказанно оскорблять папу! Мне жаль твоего брата…

– Скажите на милость!

– Нет, правда. Мне и в самом деле его жаль.

– Тебе, дочери Уинтропа Маллоя? Солнышко, жизнь Бо значит для тебя не больше выеденного яйца. Дай дорогу. До тебя мне нет дела, мне нужен только твой отец.

Без остатка поглощенные схваткой и перепалкой, они не заметили, что дверь открылась, выпуская шерифа и хозяина дома. Голос Уина Маллоя заставил обоих вздрогнуть.

– Немедленно убери свои грязные лапы от моей дочери, – прогремел он, – иначе в тебе появится столько дырок, что даже твой папаша не опознает труп!

Уин нацелил дуло «кольта» Такеру в висок. Коринна приглушенно ахнула, шериф Гилл торопливо шагнул вперед.

– Уин, олух ты царя небесного, что ты делаешь? Прекрати, слышишь!

Такер и не подумал ослабить хватку. Эмма едва ощущала собственные руки, и ей было совершенно ясно, что она окажется свободна не раньше, чем на то будет воля Такера.

– Папа, – начала она самым спокойным, благоразумным голосом, на который только была способна. – Убери револьвер. Мы все уладим…

– Руки прочь! Пристрелю!

Эмма поняла, что отец в этот момент не способен мыслить здраво. Он не был вспыльчив по натуре, но тем неистовее оказывались его редкие приступы бешенства. К тому же он был превосходным стрелком и вполне мог снести Такеру голову, не повредив и волоска на голове дочери. Девушка заглянула в глаза своему недругу.

– Он это сделает, – тихо произнесла она. – Тебе лучше уступить.

Глаза их ненадолго встретились, и теперь, когда они были так близко друг от друга, Эмма увидела в стальной глубине сдержанный гнев и боль. Боль потери близкого человека – брата. На одно какое-то мгновение девушка искренне пожалела Такера, у нее мелькнула мысль, что он имел полное право явиться в ее дом, чтобы требовать мести. Он думал, что ее отец виновен в смерти Бо. Он ошибался, но верил в свою ошибку. Впервые в жизни она посочувствовала своему врагу.

Казалось, каждый из собравшихся на веранде задержал дыхание. Сумрак буквально вибрировал от напряжения. Наконец пальцы Такера разжались. Со вздохом облегчения Эмма поспешно отступила подальше.

– А теперь ты, папа, – сказала она просительно. – Поверь, я тоже ненавижу Гарретсонов, но нельзя же хвататься за револьвер только потому…

– Что один из них почти вломился в мой дом и при этом обидел мою дочь? Это ты хотела сказать? Ты ошибаешься, дорогая.