— Ну, пожалуй, ты слегка похудела, да это и неважно. Ты очень соблазнительна, Глэдис.

Выражение его лица красноречиво подтверждало, что он говорит серьезно.

— Я? — Девушка рассмеялась. — Перестань издеваться, Ларсон.

Никто никогда не считал ее соблазнительной. Однажды отец сказал, что она симпатичная и привлекательная девчонка, другие вообще не касались темы ее внешности. Вот такие, как Тельма, — другое дело. В них все говорит само за себя — лицо с ярким чувственным ртом, глаза с особым блеском, фигура, манеры, стиль одежды.

— Это все мой вызывающий наряд, — уверенно сказала Глэдис, которая прежде себя не представляла иначе, чем в джинсах. — Я никогда не надену впредь ничего подобного.

— Разве тебе не понравилось быть в центре внимания? — удивился Ларсон.

— Да нет, не очень… — пробормотала она, глядя себе под ноги.

Ей вдруг пришло в голову, что даже на высоких каблуках она ниже Ларсона на несколько дюймов.

— Признаюсь, меня сегодня замучили комплиментами в твой адрес. Каждый считал своим долгом выразить свое восхищение.

— Извини, — только и сказала Глэдис.

Разговор стал надоедать ей. Может, Ларсон пьян, что вдруг стал говорить на столь щекотливую тему? Нет, не похоже. Тогда почему он высказывает ей претензии?

— А ты тоже восхищался мной? — задала она вопрос, который неизвестно откуда возник в ее голове. — Или я только мозолила тебе глаза своим глупым видом?

Что, если она действительно раздражает его?

— А ты как считаешь?

Ларсон порывисто шагнул вперед и оперся о буфет руками по обе стороны от нее. Глэдис оказалась как в ловушке, совсем близко к нему, так, что дух захватило.

— Ты ведь считаешь меня ребенком.

— Беру свои слова назад. Внешне ты — настоящая женщина, к тому же очень привлекательная.

Он, не отрываясь, смотрел ей в глаза, и Глэдис безумно захотелось, чтобы он поцеловал ее. Когда это произошло, она не удивилась, именно этого она ждала, и этого явно хотел он сам, не в силах противостоять желанию.

Глэдис, ни секунды не колеблясь, с готовностью ответила на поцелуй. Она даже не подозревала, что способна на такую страсть.

Ларсон стоял, опираясь ладонями о буфет, не обнимая ее, их соединял только поцелуй — то томительно-осторожный, то горячий и жадный, словно оба не могли насытиться вкусом пылающих губ друг друга.

Лишь на мгновение он оторвался от нее. Глэдис покачнулась, но его рука уже оказалась на ее затылке, пальцы запутались в волосах, и Ларсон привлек ее к себе. Она прильнула к крепкому, сильному телу, обвила его шею руками… Он снова целовал ее, и у девушки голова шла кругом.

Не отрывая губ от шеи Глэдис, Ларсон попробовал расстегнуть крошечные пуговицы на блузке, но руки дрожали от нетерпения, и он порывисто рванул ее вверх вместе с бюстгалтером. Мужчина застонал, увидев красивую полную грудь. Глэдис торопливо сняла блузку, ощущая, как он коснулся ладонями напрягшейся груди — сладостная желанная ласка… Когда Глэдис опустила глаза, изнемогая от блаженства, и увидела, как он провел губами по пылающей коже к затвердевшему соску, она не выдержала и застонала, задыхаясь от захлестнувшей волны наслаждения, мечтая лишь о том, чтобы это продолжалось как можно дольше.

Девушка начала расстегивать его рубашку, стремясь поскорее сбросить тонкую ткань — единственную преграду между ними. Ей хотелось почувствовать напряжение его мускулов своим разгоряченным обнаженным телом. Ларсон крепко прижал девушку к себе и, касаясь губами ее уха, иступленно гладил по спине.