Джесси резко повернулась.

– Верно. Суббота. Что это у него такое важное в субботу? Почему он хочет пропустить столь значительное для Элизабет событие?

– Он едет в Портленд, – ответил Хэтчард. – Я тебе говорил, у нас там сложности.

– Черт бы его побрал! – Она со стуком поставила кружку на стол, снова охваченная яростью. – Видит Бог, я готова его придушить за это. Элизабет ужасно расстроится. А ему плевать. – На глаза Джесси навернулись слезы. Она со злостью смахнула их.

– Ты слишком к нему сурова, Джесси. Ты же знаешь, он привязан к Элизабет. Но это дело в Портленде…

– Я все знаю, Хэтч, – сказала она сквозь зубы. – Это бизнес, так? Вечный бизнес.

– В этом портлендском проекте завязано много денег. Рабочие места, репутация компании и все такое. Мы должны выдержать график.

– Давай, давай, защищай его. Ты ведь сам ничуть не лучше. И ты бы на его месте так же поступил.

Пальцы Хэтча сжались вокруг кружки.

– Не впутывай меня. Это ваши с отцом проблемы.

– Не твоя проблема? Но ты на его стороне, ты рассуждаешь так же, как он. Дело превыше всего. – Она прищурилась. – У вас всегда так. Какое значение имеют переживания двенадцатилетней девочки, когда речь идет о нескольких тысячах долларов?

– Пойми, Джесси, не я менял его планы на субботу. Не вини меня хоть в этом. Ты с ним договаривалась, прекрасно зная, что Винсент может в последнюю минуту передумать, если возникнут дела.

Он говорил правду, и от этого Джесси стало еще хуже.

– Ты хочешь сказать, что в подобной ситуации поступил бы так же?

– Господи, Джесси, да остынь ты!

– Ты мне ответь. Ладно, не трудись. Мы оба знаем ответ, не так ли? Ты поступил бы точно так же.

– Хватит!

Джесси уставилась на него, пораженная этой вспышкой гнева. Ей никогда еще не приходилось видеть, чтобы он терял контроль над собой. Раньше ей нравилось дразнить его – тем самым она боролась со своим к нему влечением. Но наконец, дождавшись реакции, она поняла, что совершила ошибку.

– Это правда, и ты это знаешь, – пробормотала она, не желая полностью сдаваться.

Но Хэтч уже поднялся и навис над ней. Его руки сжали деревянные подлокотники кресла.

– Умолкни, Джесси. Я не желаю больше слышать ни слова о том, как я похож на твоего отца. Я не твой отец, черт возьми.

– Это мне известно. Но ты вполне мог бы быть его сыном. Яблочко от яблони, так ведь? Ты бы уехал в Портленд. В той же ситуации ты поступил бы точно так же. Признайся.

– Нет, я, пропади все пропадом, не уехал бы в Портленд, – заявил Хэтч, причем голос его здорово напоминал рычание. Глаза его сверкали в темноте. – Если бы я пообещал маленькой девочке отвезти ее на олимпиаду. Я не нарушаю своих обещаний, Джесси. Если я беру на себя обязательство, я его выполняю. Тебе лучше это запомнить.

– Пусти меня, Хэтч. – Ее нижняя губа дрожала. Она это чувствовала. По привычке она закусила ее.

– Почему? Я заставляю тебя нервничать?

– Да, черт возьми, заставляешь.

– Трудно тебе приходится.

– Хэтч, прекрати. – Джесси быстро поджала ноги и встала в кресле. Покачавшись так немного, она переступила через подлокотник кресла и шагнула на стол. Оттуда, чувствуя себя в большей безопасности, она глядела на Хэтча.

Хэтчард выпрямился и протянул к ней сильные руки.

– Иди сюда.

– Хэтч, нет. Не смей меня трогать, слышишь? – Джесси попятилась, пока не уперлась ногами в ящички на письменном столе.