Изменить размер шрифта - +
Я могу видеть сходство без подсказок Джаспера. Даже если моё сердце кричит «нет», моя голова знает правду. Я знаю только то, что Джеральдина говорила мне об отце Стоуна. И то, что мне известно, совсем не радует. Безэмоциональность, которую проявляет Стоун при упоминании отца, доказывает, что этот человек зло.

Но у Стоуна есть сын. Сын, которого он позволяет воспитывать своему отцу.

— Сколько ему лет? — спросила я, услышав звук шагов Стоуна на лестнице. Он будет здесь в любой момент. Я увижу его. Его лицо. И когда я посмотрю на него, я увижу мальчика.

— Шесть или семь. Не уверен. Я никогда его не видел, — ответил Джаспер.

Я присмотрелась к последней фотографии. Она самая свежая из тех, которые дал мне Джаспер. И я знаю, что Стоун здесь, потому что могу его чувствовать. Его взгляд сосредоточен на мне. Покалывание, которое ощущается каждый раз, когда он рядом, прошлось по моей коже.

— Что у неё в руках, Джаспер? — Его голос был жёстким. Холодным. Угрожающим.

— Фотографии Уилла, — ответил Джаспер. В его словах вызов.

Я подняла вопросительный взгляд на Стоуна, но он стоит лицом к Джасперу. Кажется, что выражение лица Стоуна, как и всё его тело, пульсирует гневом. Гнев горит ярким пламенем так, что сложно вдохнуть. Страх медленно зарождается в моей груди, но я не шевелюсь. Не уверена, что мне делать, если противостояние Джаспера и Стоуна превратится в физическую борьбу. Как я смогу их остановить?

— Почему? — Одно простое слово, но злоба в его голосе заставила меня вздрогнуть.

Джаспер нервно переступает с ноги на ногу. Он знает Стоуна лучше, чем кто-либо ещё. Реакция Стоуна должна была быть тем, чего Джаспер ожидал. И всё же он вошёл в здание и принёс мне эти фотографии.

— Она должна знать. Ты убедился, чтобы она узнала о всей лжи вокруг моей семьи и её. Сейчас время, чтобы она узнала о лжи, поглощающей тебя.

Стоун сделал шаг навстречу ему. Его руки крепко прижаты к телу, а мускулы на предплечьях напряглись. Вены выступили на поверхности кожи.

Я не в состоянии дышать так же, как и говорить или двигаться. Будто наблюдаю происходящее во сне. Во сне, который не оставляет мне контроля над собственным телом. Я являюсь только свидетелем того, как всё разворачивается.

— Вот значит как? — В голосе Стоуна нет никаких эмоций, но в них есть ярость. Под поверхностью. — Вот так ты решил всё закончить?

Джаспер не ответил. Тишина. Мои глаза прикованы к Стоуну. Если он и правда накинется на Джаспера, я не смогу его остановить. Я наблюдаю за ним, и всё моё тело напряжено, на случай если тонкая ниточка, что сдерживает его гнев, порвётся.

Стоун сделал ещё один шаг навстречу ему.

— Ты не получил то, что хотел. И таков твой ответ.

— Мне нужно всё прекратить, прежде чем ей снова будет больно, — защищается Джаспер.

Глаза Стоуна сузились, его челюсти сжались и перекатились, когда он неровно вдохнул через нос.

Джаспер преподнёс это хуже, чем просто плохо. Не то чтобы у его действий могли быть положительные последствия. Но мне нужно подать голос. Может, я смогу спросить о мальчике. Мне нужно перевести внимание на себя, но я застыла.

— Я говорю о годах дружбы. Ты был моей семьёй, Джаспер. И это… это… — Он указал на фотографии в моих руках. — Вот так? Так ты захотел разрушить нас?

Джаспер не спешит с ответом. Это не имеет значения, потому что я не могу отвести глаз от Стоуна. Всё, что я могу видеть, это боль, поднимающуюся сквозь злость, пока Стоун угрожающе смотрит на Джаспера.

— Ты собирался рассказать ей? Нет, не собирался. Ты собирался причинить ей боль точно так же, как это сделала моя мать. Она этого не заслужила. Это то, как я её защищаю.

— Нет, Джаспер. Это то, как ты мстишь, словно испорченный ребёнок, которым ты и являешься, — прорычал Стоун с отвращением.

Быстрый переход