Стоял холодный ноябрьский день. Я несла мисс Марве прозрачную тарелку из-под пирога. Чувствовался морозец. Щеки саднило от хлестких ударов ветра, не встречавшего на своем пути преград в виде стен, зданий или существенных размеров деревьев. Зимой здесь бывало дождливо вплоть до ливневых паводков, или, как называли их сердитые обитатели Уэлкома, которые постоянно протестовали против отвратительного состояния канализационной сети, «дерьмовых паводков». В тот день, однако, было сухо, и я, шагая по дороге, придумала для себя игру – идти так, чтобы не наступать на трещины.

Приблизившись к трейлеру мисс Марвы, я увидела рядом с ее домом пикап Кейтсов. Харди грузил в кузов коробки с ее работами, чтобы везти их в городскую галерею. Дело у мисс Марвы в последнее время шло бойко, и это доказывало, что популярность среди техасцев символа штата – люпина – нельзя недооценивать.

Я с упоением всматривалась в резко очерченный профиль Харди, наблюдала, как он откидывал назад свою темноволосую голову. Я обожала его. По моему телу прокатилась волна желания. Так случалось всегда при встрече с ним. По крайней мере со мной. Мои робкие опыты с Гиллом Минеи пробудили во мне чувственность, с которой я не знала что делать. Но одно я знала точно: я не хочу Гилла, как и всех остальных знакомых мальчишек. Мне нужен Харди. Он был мне нужен больше, чем воздух, вода и пища.

– Привет, – непринужденно поздоровался он.

– Привет.

Я с тарелкой, не останавливаясь, прошла мимо к двери мисс Марвы. Марва была занята – что-то готовила – и потому, слишком увлеченная своим занятием, чтобы разговаривать, встретила меня каким-то невнятным мычанием.

Выйдя на улицу, я обнаружила, что Харди ждет меня. Его голубые глаза были словно бездонные омуты, в которых можно утонуть.

– Как баскетбол? – поинтересовался он.

Я пожала плечами:

– По-прежнему ужасно.

– Нужна тренировка?

– С тобой? – спросила я глупо, застигнутая врасплох.

Он улыбнулся:

– Да, со мной.

– Когда?

– Сейчас. Вот только переоденусь.

– А как же работы мисс Марвы?

– Отвезу попозже. Я должен встретиться кое с кем.

Кое с кем? С девушкой?

Я колебалась, испытывая жгучую ревность и неуверенность. И что за охота ему возиться со мной, спрашивала я себя, если у него в голове засела нелепая мысль, будто мы можем оставаться друзьями. Должно быть, по моему лицу пробежала тень отчаяния. Харди сделал шаг навстречу, морща лоб под взъерошенными шелковистыми волосами.

– В чем дело? – спросил он.

– Ни в чем, я... я просто вспоминала, все ли сделала уроки. – Я вздохнула, наполнив легкие колючим воздухом. – Да, мне, пожалуй, стоит еще потренироваться.

Харди деловито кивнул:

– Неси мяч. Я подойду через десять минут.

Когда я пришла к баскетбольной корзине, он уже ждал. Мы оба были в тренировочных штанах, футболках с длинными рукавами и сбитых кроссовках. Я ударила мячом по земле, передала его Харди, и он продемонстрировал безупречный свободный бросок.

Подбежав к корзине, он поднял мяч и передал его мне.

– Не подкидывай слишком высоко, – посоветовал он. – Истарайся не смотреть на мяч, пока его ведешь. Ты должна все время смотреть на других игроков.

– Если я не буду смотреть на мяч, когда его веду, я его потеряю.

– Все равно попытайся.

Я попыталась, но мяч постоянно выходил у меня из-под контроля.

– Вот видишь?

Обучая меня азам, Харди был неизменно спокоен и терпелив. Своими движениями он напоминал большого кота, вальяжно ступающего по тротуару.