– Что, Либерти, проблемы с бойфрендом?

– У нее шестьдесят восемь, – опередила меня с ответом Энджи.

Со всех сторон послышались вздохи сочувствия.

– Что такое шестьдесят восемь?

– Это значит, он хочет, чтобы ты брала у него в рот, – ответила Хизер, – но платить услугой за услугу не хочет. Если б он тоже тебе это делал, он был бы шестьдесят девять, а так он типа твой должник.

Алан, разбиравшийся в мужчинах лучше, чем мы все, вместе взятые, сказал, тыча в меня круглой кисточкой:

– Избавляйся от него, Либерти. Шестьдесят восемь не изменишь.

– Но у него есть другие положительные качества, – запротестовала я. – Он хороший друг.

– Никакой он не хороший, – возразил Алан. – Ты только так думаешь. Погоди еще, рано или поздно шестьдесят восемь откроет тебе свое истинное лицо и за пределами спальни. Ты будешь сидеть дома, а он пойдет гулять с дружками. Он купит себе новую машину, а ты будешь ездить на старой. Шестьдесят восемь всегда стремится заграбастать себе самый лучший кусок пирога, радость моя. Не трать на него время. Поверь мне, я все это знаю по опыту.

– Алан прав, – поддержала его Хизер. – Я сама пару лет назад встречалась с шестьдесят восемь. Поначалу вроде ничего, типа клевый чувак. А потом оказался козлом, каких свет не видывал. Жуткая сволочь.

Мне до настоящего момента и в голову не приходило порвать с Томом. Но теперь, подумав об этом, я вдруг неожиданно испытала облегчение. Я поняла: меня мучили вовсе не проблемы с оральным сексом. Дело заключалось в том, что эмоционально мы с ним были совершенно разные люди. На самом деле Тома ничуть не интересовало, что таят в себе потаенные уголки моего сердца, а меня не интересовал он. Мы проявляли гораздо большую изобретательность в выборе деликатесов, чем на опасной территории истинных отношений. Я начала сознавать, как редко между людьми устанавливается такая связь, какая возникла у нас с Харди. И вот Харди разорвал ее, отказался от меня по каким-то ложным причинам. Я очень надеялась, что и ему теперь, так же как мне, трудно строить отношения с кем-либо.

– И как лучше всего с этим покончить? – спросила я.

Энджи добродушно потрепала меня по спине:

– Скажи ему, что ваши отношения развиваются не так, как ты этого ожидала. Скажи, никто в этом не виноват, просто тебя это не устраивает, и все.

– И смотри, ни в коем случае не бросай бомбу на своей территории, – присовокупил Алан, – потому что выпроваживать человека потом всегда тяжелее, чем уйти самой. Так что выложи ему все это у него дома и сразу уходи.

Вскоре после этого я набралась смелости объясниться с Томом, когда мы были у него. Я сказала, что мне было приятно проводить с ним время, но у нас ничего не вышло и дело не в нем, а во мне. Том выслушал меня внимательно и невозмутимо, лишь едва заметно двигались мускулы под его бородой. Он не задал ни одного вопроса. Не сказал ни слова против. «Может, это и для него тоже облегчение, – подумала я. – Может, его не меньше моего тревожили наши ущербные отношения».

Том проводил меня до двери, где я остановилась, судорожно стиснув в руках сумочку. «Как хорошо, – подумала я, – что обошлось без прощального поцелуя».

– Я... я желаю тебе счастья, – проговорила я. Это была вычурная и старомодная фраза, однако, по-моему, никакие другие слова не могли так точно передать мои чувства на тот момент.

– Да, – сказал он. – Тебе того же, Либерти. Надеюсь, ты найдешь время поработать над собой и своей проблемой.

– Моей проблемой?

– Твоей фобией ответственности, – сказал он участливо. – Страхом близости.