– Мне надо поговорить с тобой. Тед пошел спать, но перед тем он упомянул, что между вами состоялся разговор о моем замужестве.

«С чего бы Макбрайду затевать весь этот сыр-бор, если он не намеревается доводить дело до логического конца?»

– На самом деле разговор больше шел о его женитьбе на тебе, – съязвил Коулт, пытаясь одновременно улыбнуться, но, несмотря на его старания, улыбка не вышла. – Я всегда говорил себе: не вмешивайся в чужие дела, внемли голосу благоразумия.

– Коулт, я ведь серьезно. Я доверяла тебе, а теперь чувствую себя обманутой.

– И почему это ты чувствуешь себя обманутой?

– Я по наивности поверила тебе, тому, что ты сказал той ночью на ранчо.

– Кэсси, если бы мне нужен был только секс, то тогда, ночью, я получил бы желаемое. Разве я неясно выразился? Я хочу завоевать твою дружбу не меньше, чем заниматься с тобой сексом. Я не обмолвился Теду ни единым словом ни о тебе, ни о наших с тобой отношениях. Не исключено, что он что-то подметил или, скорее всего что-то подозревает и хочет проверить тебя.

– Нет, ничего подобного он не сказал. Думаю, это моя нечистая совесть нашептывает то, чего не было на самом деле.

Вот подходящий момент, подумал Коулт, чтобы открыть ей всю правду о чувствах Макбрайда к Кэти, однако правда, услышанная от него, только нанесет ей глубокую сердечную рану. Нет, пусть лучше она все узнает либо от Макбрайда, либо от Кэти.

– Что ты думаешь о Теде, Коулт?

– Уверен, что он прекрасный учитель.

– Это не то, что мне хотелось бы услышать. Каково твое мнение о нем как о человеке?

Терпение Коулта лопнуло. Они вели себя словно дети: ни один из них не был откровенен и не открывал своих мыслей.

– Кэсси, да зачем тебе сдалось это? Хотя одно мне очень любопытно: он объяснил тебе, почему так долго не возвращался домой?

– Нет, лишь признался, что пролежал в госпитале около двух месяцев.

– И ни писем, ни телеграммы, которые известили бы тебя, что он остался в живых.

– Я не допытывалась, Коулт. Он очень замкнут. К тому же мы почти не бываем наедине.

– И никто не спросил его об этом?

– Ты не понимаешь, Коулт. Тед как будто ушел весь в себя. Должно быть, сказывается пережитое на войне… и его увечье.

– А когда он потерял руку?

– Говорит, во время сражения под фортом Стедман в Виргинии.

– Если я правильно помню, это происходило в марте 1865 года. Генерал Ли шел на уступки весь следующий месяц, затем генерал Кирби-Смит держался еще целый месяц. Итак, Макбрайд должен был попасть домой более года назад.

– Если бы он вернулся назад так рано, то мы никогда бы…

– Ага, пришел черед сожалениям, а я ведь говорил, что так и будет.

– Я чувствую себя виноватой за то, что изменила ему, но я никогда не жалела о той ночи. Именно это я и хочу сказать тебе.

– Значит, ты не собираешься рассказать ему все о нас.

– Не обещаю, что никогда не расскажу ему об этом, но только не сейчас.

– Ты по-прежнему намерена выйти за него замуж?

– Конечно.

– Тогда вот тебе мой совет: лучше открой ему все сейчас или никогда.

Кэсси отвернулась и уставилась в окно. Коулт подошел к ней.

– Кэсси, посмотри на меня. – Он повернул ее к себе лицом и взял за плечи. – Как ты можешь выходить замуж за человека, которого не любишь? Ты слишком прямодушна, чтобы потом жить, все скрывая.

– Как я могу не выйти за него замуж сейчас? Что бы я ему ни сказала, он решит, что это из-за его увечья.