– Если это, правда, тогда почему она не признается в том, что не любит меня? – заволновался Тед.

Коулт взглянул на него с презрением:

– Неужели вы настолько прониклись к себе жалостью, что ничего не соображаете? Через пять лет вы наконец-то вернулись домой с войны с увечьем. Веря, что вы любите ее, Кэсси по своей сердечной доброте и мягкости не открывает вам правду. Если бы она только подозревала, что мешает вашему с Кэти счастью, она без промедления сказала бы вам правду.

– Итак, вы хотите сказать, что если бы я вернулся с войны целым и невредимым, то она, не таясь, открыла бы мне свои настоящие чувства?

– Вы правильно это подметили, Макбрайд. Хотя вы не представляете всей силы ее незаурядной натуры. Даже если бы она по-прежнему любила вас, то, узнав правду о ваших чувствах к Кэти, она незамедлительно отошла бы в сторону.

– Но вам-то, какое дело до всего этого, Фрейзер? Вы же уезжаете из городка через несколько дней.

– Вы правы. Меня действительно это нисколько не касается. Более того, признаюсь, я уже сыт по горло этой трагедией в греческом духе.

Коулт круто развернулся и вышел из дома.

* * *

Тед до поздней ночи ходил взад и вперед по своей комнате, не в силах уснуть. Наконец, боясь разбудить кого-нибудь в доме, Макбрайд вышел во двор. Он неустанно думал о разговоре с Коултом, сказавшим ему, что Кэсси больше не любит его. Если это, правда, тогда не было никакого смысла в предстоящей свадьбе: в итоге они оба стали бы несчастными, и только. Положение выглядело безнадежным. Лучшее, что ему удалось придумать, – это уехать навсегда из Арена-Роха. Скорее всего, потом их жизнь войдет в привычную колею. Как бы это ни было тяжело, но он решил, что завтра он расскажет всем, что уезжает.

Он повернулся, чтобы зайти в дом, как вдруг увидел стоящую на крыльце Кэти.

– Прошу прощения. Я не разбудил тебя?

– Нет, я не могла уснуть. – Она сошла с крыльца.

– Я тоже, – признался Тед.

– Кажется, нам всем немного не по себе. Думаю, что после свадьбы все образуется.

– Кстати, по поводу свадьбы. У меня тут состоялся крайне любопытный разговор с помощником шерифа Фрейзером.

– Тебя что-то взволновало?

– Да. Ты знаешь, планы часто осуществляются не так, как они задумывались. Думаю, Фрейзер прав. После возвращения мне надо было честно открыть все Кэсси.

– Открыть честно что? – спросила его Кэти.

– Насчет моих чувств к ней. Я очень хорошо к ней отношусь и навсегда сохраню ее образ в сокровенном уголке моего сердца, но, увы, я не люблю ее, Кэти. Я осознал это во время войны. Именно поэтому я так долго не возвращался, а вовсе не из-за того, что потерял руку.

Кэти побледнела.

– Ты любишь другую?

– И очень сильно, – признался Тед.

– Тогда почему ты не сообщишь об этом Кэсси? К чему тогда готовиться к свадьбе?

– Я боюсь причинить ей боль. Я думал, что сумею справиться с этим, но, увы…

– Как ты можешь так поступать с ней? Ведь она любит тебя.

– Если верить Фрейзеру, то не любит.

– Я не верю этому. Ни она, ни я никогда не держим секретов друг от друга.

– Тогда ради чего ему лгать?

– Я не считаю, что он лжет, но, возможно, он неправильно кое-что истолковал из того, что могла сказать Кэсси.