– Неужели ты намерена держать меня прикованным к кровати всю неделю?

– Тебе не нравится такая идея? – спросила она и прочитала стихи:

В глуши жила фея, наивна и скромна,

И влюбилась она в слугу закона, хотя была обручена.

Но отверг он ее.

До глубины души возмущена,

Она выпивает до дна чашу унижения,

Решив прибегнуть к обольщению.

Коулт так и покатился со смеху. Господи! Разве она не понимала, что она соблазняла его всякий раз, когда он смотрел на нее? Даже в этот момент ему больше всего хотелось схватить ее, сжать в объятиях и заняться с ней любовью до изнеможения.

– Итак, ты попытаешься соблазнить меня?

– Не попытаюсь, моя любовь, а уже соблазняю.

Она, расставив ноги, обхватила ими его бедра, обвила руками его шею и поцеловала. Затем она чуть отстранилась с шаловливой улыбкой.

– Ну, как тебе моя идея?

Ему было все равно. Он не мог думать о ней без волнения; ощутив тепло ее раздвинутых ног, он так возбудился – еще немного, и, наверное, не выдержал бы. Поскольку он был намного искушеннее в любовных забавах, то рассчитывал легко переиграть ее. Но он уже сомневался в том, что устоит дольше, чем она. Каждый раз, когда он дотрагивался до нее, Кэсси напоминала ему бьющий из-под земли ключ, готовый забить еще сильнее.

Он ненадолго задумался перед тем, как ответить:

– Если таково твое намерение, Кэсси, то позволь мне сказать:

И тогда, мисс фея-невинность, Впереди у нас ночь и близость. Но тут встает вопрос: кто победит? Ведь правила игры в любовь не отменить.

– Ну что ж, начнем. – Она легко провела кончиками пальцев по его плечам. – Мне так нравятся твои плечи, Коулт. Они прекрасны, – теперь она касалась его плеч уже не пальцами, а языком, – они такие широкие, такие мускулистые.

– Мне приятно, что они нравятся тебе.

На лбу у Коулта выступили бисеринки пота.

– Мне нравится трогать твое тело, Коулт, – глаза у нее весело заблестели, а бровь лукаво изогнулась, – тут есть что потрогать.

– Пожалуй, да. И ты думаешь, что тебе хватит недели, чтобы успеть до всего дотронуться?

– Причем много-много раз.

Она нагнулась и коснулась языком одного из его сосков. Он вздрогнул, а она удивленно посмотрела на него:

– О, тебе приятно.

Она снова склонилась и снова лизнула языком сосок, затем нежно зажала его между зубами. Вздох вылетел между губ Коулта.

– Я думаю, что нашла твою ахиллесову пяту, крутой парень.

– Тут ты ошиблась, радость моя, – схитрил он. – Моя ахиллесова пята находится у меня между ног. Она ждет своего часа, чтобы получить наслаждение от встречи с тобой.

Кэсси скинула рубашку и сорочку. Две ее остроконечные груди очутились прямо перед его взором, причем так близко, что у него от волнения пересохло во рту.

С соблазнительной улыбкой, с которой, наверное, Клеопатра смотрела на Марка Антония, чтобы тот сбросил свои доспехи, она прошептала:

– Тебе нравятся мои груди, Коулт?

– О да, очень нравятся.

Она поднесла его руку к одной из своих грудей, чему он, разумеется, ничуть не противился. Он обхватил рукой эту восхитительную округлость и принялся ифать большим пальцем с ее соском.

– Тебе это доставляет удовольствие?

– Еще какое! – ответил он.

– Мне тоже приятно. Не хочешь ли ты попробовать, их на вкус?

Не успела она закончить предложение, как он жадно припал ртом к ее груди.