Когда Кэсси вместе с детьми пришла к себе домой, ее сестра как раз была на кухне.

– Кэти, мне нужна твоя помощь.

– Что случилось?

– Наш языкастый братец вынудил меня сказать, что я буду участвовать в кулинарном конкурсе.

– Но, Кэсси, зачем ты его послушалась?

– Потому что он распустил свой язык перед Коултом Фрейзером, а мне не хотелось идти на попятный перед этими двумя насмешниками. Тем более в правилах говорится, что можно готовить вдвоем, вот я и подумала, что ты и я можем стать участницами.

– Но я уже согласилась печь шоколадный торт вместе с Розалией Мерфи. Извини, Кэсси.

– Что же теперь, Кэсси? – спросила Сэм.

Кэсси долгим взглядом окинула девочку.

– Ты и я, Сэм, будем участницами. Твоя мать – лучшая кухарка в городе. Пойди к ней и возьми у нее рецепт чайного пирога с глазурью. Этот рецепт выиграет, на каком угодно конкурсе. А я тем временем зарегистрирую нас обеих.

Боуи покачал головой:

– Мне что-то подсказывает, что все кончится очень скверно.

Пит, подражая брату, кивнул своей белобрысой головой:

– Да, скверно.

В два часа на улицах стал появляться народ. Проходя по улицам, Коулт думал, что с тех пор, как он попрощался со своими товарищами по оружию после окончания войны, он никогда не жал так много рук.

Место для праздника было отведено прямо за церковью. Половины туш бычков, бараньи ноги, реберные части, тушки диких индеек – все надетые на вертела – жарились на кострах, которых насчитывалось около дюжины. Фасоль и картофель варились в железных котлах. Коулт даже почувствовал в воздухе дразнящий аромат свежеиспеченного хлеба.

Столы были сплошь уставлены большими плоскими блюдами с вареным черепашьим мясом, гарниром из мелко нарубленного мяса и сыра, чашками с ароматной кукурузой, разными маринадами, картофельными салатами, тарелками с остро приправленными яйцами, кувшинами с томатным соусом, заправленным луком и перцем. Мужчины в основном собрались вокруг бочонков с пивом, а женщины – вокруг кувшинов с лимонадом, в то время как ребятня носилась у всех под ногами.

Зрители рассаживались на одеяла, разостланные по периметру огороженной веревкой площадки, где собрались дюжины две женщин возле небольших кирпичных очагов, которые были сооружены прямо на площадке. Сверху их покрывали железные решетки, причем на каждой решетке стояло по небольшой жаровне.

Прямо посередине площадки возвышался длинный стол, на котором располагались горшки с маслом, сиропом, черной патокой, корзины с яйцами и разными фруктами, кувшины с водой и молоком. Были здесь, конечно, мука, сахар, соль, а также ароматизаторы, без которых не обойтись при выпечке, вроде шоколада, ванили и кокосового молока.

Окруженная со всех четырех сторон жаром от горевших очагов, Кэсси подумала, что внутри этого квадрата было никак не меньше ста градусов тепла. Когда она посмотрела вокруг на кричавших и хлопавших в ладони зрителей, то почувствовала себя одной из первых христианок, которых бросили на съедение львам.

К своей досаде, она заприметила Коулта, который, опираясь о ствол дерева, стоял в его тени. От его улыбающейся физиономии ее сразу разобрала злость. Положение еще более осложнялось тем, что неподалеку стояли также Джефф и братья Каллум – Боб и Глен, которые аплодировали, словно древние римляне, пришедшие насладиться кровавым зрелищем. Она подняла деревянную лопаточку и погрозила ей Джеффу, что вызвало лишь очередной приступ веселья со стороны этого трио.

Ладно, ведь ее импульсивность и порывистость и раньше доставляли ей сплошь одни неприятности, да еще какие! Ну, ничего, она им всем еще покажет! Кэсси окинула взглядом своих трех помощников. Не боясь ни жары, ни насмешек, не смущаясь отсутствием опыта, Сэм оглядывала толпу, как генерал осматривает более слабую вражескую позицию.