Поцелуй оказался мучительно коротким, она огорчилась, когда Коулт отстранился от нее. Глупая девчонка!

Кэсси устало улыбнулась.

– Я запру. Как только напою лошадей.

– Я помогу тебе.

Вместе они наполнили водой поилки для лошадей и постлали немного соломы в стойла. Когда с этим было покончено, Кэсси заперла конюшню.

– Спасибо за помощь, – сказала она.

– Я провожу тебя до дома.

Смеркалось, посвежело, на смену жаркому дню пришел приятный вечер. Они молча и медленно шли, наслаждаясь прохладой. Вскоре они подошли к ее дому.

Кэсси повернулась к нему:

– Ну что ж, пришла пора прощаться.

– Но не окончательно. Просто пожелаем друг другу спокойной ночи.

– Я полагала, что ты уезжаешь завтра утром.

– Я не могу уехать, оставив Джетро беспомощным и без всякого помощника.

– Это же не твоя проблема, Коулт. Обещание, данное тобой отцу, ты выполнил.

– Какого же ты мнения обо мне? Сейчас я не могу бросить его.

Обрадованная тем, что он остается, Кэсси вдруг почувствовала, как в ней заговорила раненая гордость.

– Однако ты бы уехал, оставив меня.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Вчера утром на ранчо мы почти… если бы не прискакал Харри, то между нами произошло бы… – Она сделала такой глубокий вдох, что у нее заболело в груди. – Завтра утром ты без всяких сожалений сел бы в дилижанс.

– Ты не права, Кэсси. Это стало бы одним из самых больших огорчений в моей жизни. Но мы с тобой по-разному смотрим на будущее, и я не думаю, что ты или я готовы отказаться от своих взглядов. У меня было бы предостаточно сожалений, если бы завтра утром я сел в дилижанс, и самым большим из них было бы то, что я никогда больше не увижу тебя снова. – Он нежно провел ладонью по ее щеке. – Я всегда бы сожалел, что больше никогда не загляну в прекрасную синеву твоих глаз, светящихся от юмора или темнеющих от переживаний, никогда не услышу твоего заразительного смеха, когда ты счастлива, не увижу твоей улыбки, не почувствую на своих губах вкуса твоих губ, теплоты твоих рук. За прошедшую неделю ты взрастила во мне так много чувств. Я и не ожидал, что настолько увлекусь. Я уверен, то же самое происходит и с тобой. Мне жалко, что мы не занимались любовью, Кэсси. Да и тебе тоже. – Он обхватил ее лицо обеими руками. – Да, Кэсси, – нежно проговорил он, – заниматься любовью совсем не стыдно и не преступно. Если бы мы прошли сквозь это, я никогда бы не оглядывался назад с сожалением. Более того, это стало бы одним из самых драгоценных моих воспоминаний. – Он, не отрываясь, смотрел на нее. – Взгляни, что творится в твоем сердце, Кэсси. Если Тед Макбрайд никогда не вернется, будешь ли ты сожалеть о том, что он ни разу не занимался с тобой любовью до того, как покинул тебя? – Коулт нагнул голову и поцеловал ее в лоб. – Теперь иди домой спать. Спокойной ночи.

Ночью Кэсси еще долго лежала, не смыкая глаз, смущенная и взволнованная словами Коулта, в ее груди теснились самые противоречивые чувства, которых ее душа раньше не знала.

Глава 14

Рано утром на следующий день Коулт проводил взглядом дилижанс, уезжающий из Арена-Роха в Санта-Фе.

Когда дилижанс скрылся вдалеке за клубами пыли, Коулт повернулся и со смиренным видом пошел прочь, но сразу наткнулся на трех сорванцов, следивших за ним.

– Думали, что вы уедете сегодня, – сказала Сэм.

– И вы пришли сказать мне «до свидания»? Я крайне тронут.

– Кое-кто тоже растроган, – сказала Сэм.