К полудню они не обнаружили даже следов преступников. Пайк и его банда, вероятно, были уже далеко. Коулт заметил в клубах пыли приближающийся дилижанс из Санта-Фе. Точно на такой же дилижанс он собирался сесть завтра, чтобы отправиться в Санта-Фе.

Преследователи придержали своих лошадей, ожидая подъезжающий дилижанс, и остановили его. Кучер был тот же самый, что и неделю назад.

– Гас, тебе не попадались на глаза следы четырех всадников? Тех самых, которые напали на дилижанс неделю тому назад.

Гас покачал головой:

– Это они ранили шерифа Джетро Брейдена?

– Да, они.

– Они, вероятно, уже добрались до окрестностей Санта-Фе. Как дела у шерифа?

– Когда мы уезжали сегодня утром, он был жив.

– Среди моих пассажиров док Хаббард. Он говорил, что направляется в Арена-Роха, чтобы вынуть пулю из старины Джетро. Думаю, что док сможет прорезать дырку в его дубленой шкуре. – Любовь, звучавшая в голосе кучера, смягчала легкую иронию.

– Ну что ж, не будем вас дольше задерживать. Увидимся в городе.

Незадолго перед заходом солнца преследователи поняли, что бандиты ушли слишком далеко, и решено было погоню прекратить.

Вернувшись в город, Коулт отправил телеграмму в Санта-Фе с именами четырех бандитов и предупредил, что они могли там объявиться, затем направился к дому Брейдена.

Когда Коулт постучал, двери отворила Кэти. Ее улыбающееся лицо без слов сказало ему все, что он хотел узнать.

– Операция закончилась успешно? – улыбнулся Коулт.

– Да. Разве это не замечательно, Коулт?

– Ну, как он?

– Он спит. Док Хаббард вынул пулю. Хотя отец очень слаб, его состояние обнадеживает, врач заверил, если не будет нагноения или каких-нибудь других осложнений, то папа поправится очень быстро.

– Кроме того, за ним будут ухаживать две милые сиделки. Ну что ж, пока шериф спит, схожу-ка я в гостиницу, стряхну с себя дорожную пыль, а потом вернусь.

Искупавшись и сменив рубашку, Коулт поел в гостинице. Когда он возвратился в дом Брейдена, Кэти сообщила ему, что отец по-прежнему спокойно спит.

– Я навещу вас утром, чтобы узнать о его самочувствии, – ответил Коулт. – Где Кэсси?

– Сейчас, когда худшее позади, она пошла в конюшню, чтобы снять с себя напряжение. Она успокаивается, пока чистит Полуночника.

– Кэсси – единственная девушка из всех встреченных мной, которая отдыхает, ухаживая за нервным жеребцом. А как отдыхаешь ты, Кэти?

– Просто сижу, вышиваю или читаю.

– Пора и мне отдохнуть. Увидимся завтра утром.

Поскольку конюшня была по пути в гостиницу, Коулт задержался у ворот и заглянул внутрь. Полуночник стоял, привязанный к столбу, а Кэсси, нагнувшись, прибивала подкову к его задней ноге.

На мгновение ему показалось, что она обратилась к нему, хотя в действительности она разговаривала с лошадью.

– Вот и весь рассказ, Полуночник. Похоже, отец выкарабкается, совсем скоро он снова будет на ногах. Но ты же знаешь, какой он упрямый. Как нам быть с ним? Наш старик не хочет признать, что уже не очень годится для своей работы. В один из дней… – Кэсси тяжко вздохнула. – Ему может не повезти, как сейчас.

Отложив в сторону молоток, она поскоблила напильником подкову.

– Уже почти все готово, мальчик. Осталось немного подровнять вот здесь, с краю.

Коулт оставался недвижимым, он наблюдал как зачарованный. Ее движения были умелыми и плавными, в них проскальзывала любовь, с которой обычно мать купает или кормит своего малыша. Вот еще одна сторона открывалась для него в Кэсси Брейден.

Он никогда не встречал до сих пор женщины, подобной ей.