– Никуда не годится. Если ты собираешься достать револьвер, чтобы выстрелить, ты должен взвести курок, а затем направить револьвер. Пока не пытайся делать все одновременно. Забудь о быстроте. Взведи курок и не спеша, целься в дерево. Рука должна быть неподвижной. Не дергай за курок, тяни его плавно.

Джефф выстрелил три раза подряд, но так и не попал в дерево.

– Дай-ка твой револьвер. – Коулт тщательно прицелился и выстрелил. И не попал в мишень. – У тебя только этот револьвер, другого нет? – спросил Коулт, когда вторым выстрелом все-таки попал в цель.

– Только этот, – ответил Джефф. – Отец разрешил мне носить оружие лишь в прошлом году.

– Я знаю, в чем тут дело. Револьвер забирает сильно вправо. При стрельбе это надо учитывать. Когда целишься, то бери дюйма на два влево от цели.

Джефф перезарядил револьвер и снова выстрелил несколько раз.

– Твоя рука дергается при стрельбе. Держи ее жестче.

Через полчаса возбужденный Джефф наконец-то стал иногда попадать в мишень. А немного погодя Коулт положил конец этим занятиям.

– Завтра утром продолжим.

Коулт время от времени смотрел на юношу, пока они ехали назад в город. Джефф сидел, сгорбившись в седле, его прежняя веселость куда-то исчезла.

– Тебя что-то тревожит, Джефф?

– Я понимаю, что не совсем удобно просить об одолжении, когда между нами пролегла затаенная неприязнь почти с момента твоего появления в нашем городе.

– Что ты там бурчишь себе под нос?

– Насчет сегодняшнего… Я хотел попросить не говорить никому, что ты меня учил стрелять.

– Джефф, я никому не собирался говорить об этом.

Джефф просиял. Улыбка была точь-в-точь как у Кэсси, и снова Коулт подумал, насколько сильнее походила Кэсси на своего брата, чем на свою сестру-двойняшку.

– Даю тебе мое слово, парень. Взамен я хочу, чтобы ты дал слово бросить пить. Оружие и алкоголь, словно масло и вода, несоединимы.

– Ладно, – бросил Джефф.

– Тебе нравится твой револьвер, Джефф?

– Как может он мне нравиться? Это же один из тех револьверов, из которого Пайк стрелял в моего отца.

– Тогда купи себе новый, но перед тем как брать, проверь, точно ли он бьет в цель.

Когда вечером того же дня Коулт появился у дверей дома Брейдена, чтобы сообщить шерифу обо всех происшествиях за день, – Кэти настояла на том, чтобы он пообедал вместе с ними. Джефф пребывал в радужном настроении, Кэти, как и обычно, вела себя доброжелательно, тогда как Кэсси еле говорила. Она не была враждебно настроена к нему, нет, скорее ей было не по себе в его обществе.

Это смущало Коулта. Кэсси выглядела явно грустной, однако ее грусть не имела ничего общего с тревогой о своем отце. Как только обед закончился, Коулт зашел попрощаться с Джетро, пока обе девушки убирались на кухне. Но к тому времени, когда Коулт вышел из комнаты шерифа, Кэсси уже ушла в свою спальню.

На протяжении нескольких следующих дней Коулт редко виделся с Кэсси. Было очевидно, что она избегала его, в свою очередь, он, уважая ее чувства, не искал встреч с ней. Коулт четко понимал, что задержался в Арена-Роха надолго, поэтому его все сильнее, все неотвязчивее преследовала одна поглотившая его целиком мысль – заняться с ней любовью.

Ему надо было убедить ее, что их взаимное влечение друг к другу лишь возрастает. Но как было это сделать? Кэсси Брейден была незаурядной девушкой с непреклонной волей. Если бы только она применила свою волю к тому, чтобы стремиться к любви, вместо того чтобы избегать ее, тогда бы не было…

– Вот именно! – воскликнул он. – Надо сделать так, чтобы она сама добивалась меня.