– Спасибо, Эбба. Обидно, что они с Александрой не встретились.

– Худо, конечно, что тут скажешь!

– Ничего страшного, ведь он обязательно вернется. А я хотела бы провести немного времени с Элинор, потому и приехала, – ответила Александра, думая, что просто не может покинуть дочь Олафа. Джейкоб Джармон не пропадет, а вот с Элинор плохо. По всему видно – жить ей осталось недолго, и Александра постарается скрасить ее последние дни.

– Благодарю, дорогая. Вы правы, Джейкоб вернется, хотя никто не знает когда.

Александра поднесла к губам ложку густого, восхитительно вкусного супа и отломила кусочек кукурузной лепешки. Она до сих пор не сознавала, насколько голодна, и теперь ела с жадностью, однако не могла не заметить, что и ложка, и тарелка были оловянными: такими обычно пользовались слуги. Должно быть, южанам в самом деле приходится нелегко!

Доев все до последней крошки, Александра сразу почувствовала себя гораздо лучше и, отодвинув прибор, решительно заявила:

– Я готова делать по дому все необходимое Конечно, я не привыкла к такой работе, но с радостью стану учиться. Можете положиться на меня.

– Но вы – наша гостья. Нам и в голову не пришло бы загружать вас работой, – возразила Элинор.

– Нет, я настаиваю. Разве Джейкоб не помогал вам?

– Помогал, но Джейкоб – мой сын...

– В таком случае считайте меня своей дочерью. . Слезы заструились по лицу Элинор.

– Вы так добры, дорогая, но, честно говоря...

– Ну хватит, мисс Элинор, вы слишком устали. Я отведу вас в спальню, – вмешалась Эбба. – Мисс Александра, полежите немного. Я вернусь за подносом.

Эбба подхватила Элинор под руку и повела к выходу. У двери женщины обернулись, и Элинор прошептала:

– Еще раз спасибо за то, что приехали, дорогая. Как только я немного отдохну, сразу же вернусь. К сожалению, последнее время я быстро утомляюсь.

Дверь тихо закрылась. Александра еще долго сидела на кровати, размышляя о судьбе этих людей. Негритянка напомнила ей о Леоне. Странно, почему Эбба осталась на плантации после того, как рабам возвратили свободу?

Прошло около получаса, прежде чем негритянка вернулась и с заговорщическим видом обратилась к Александре:

– Дитя мое, как же я рада, что вы явились именно сейчас! Она угасает с каждым днем и все же трудится как пчелка. Этот Жиль и палец о палец не ударит – вечно торчит в Новом Орлеане, играет в карты и волочится за женщинами. Мистер Джармон целыми днями просиживает в библиотеке над расходными книгами, подсчитывает, сколько всего потеряно во время войны. Бедняжка мисс Элинор из кожи вон лезет, чтобы свести концы с концами. Я готовлю и убираю, но ревматизм уж больно донимает. И ни одного мужчины, чтобы помочь с тяжелой работой.

– Как же вы справляетесь?

– Нелегко нам, детка. Нелегко. Правда, мистер Джейкоб перед отъездом припас дров и починил все, что мог. Он не гнушается запачкать ручки, но кто знает, как скоро вернется снова? Он ужасно расстроился, когда мисс Элинор отказалась ехать в Техас. Она, бедняжка, все старалась держаться как ни в чем не бывало, выглядеть веселой и счастливой, хотя сердце у нее разрывалось – знала небось, что видит его в последний раз.

– В последний раз?

– Доктор говорит, дни ее сочтены. В тех местах, где посуше, она могла бы прожить больше, но судьба не баловала ее все эти годы. Война убила ее так же верно, как выпущенная из пистолета пуля.

– Господи, как страшно, – с ужасом пробормотала Александра.

– Сами видите, она совсем плоха и едва не довела себя, доказывая мистеру Джейкобу, что сильна и здорова, как прежде.