|
Если предписания об установке на "Императоре Александре III" 44 подкрепляющих угольников было дано заводу еще 27 октября 1903 г., то о "Князе Суворове" вспомнили только 4 февраля 1904 г. Подробности усиления его днища и флоров были разработаны в МТК и разъяснены Главному корабельному инженеру Балтийского завода В.Х. Оффенбергу. Они должны были позволить установить корабль в доке на тех же клетках, на которые ранее ставили "Император Александр III". Такую же работу, видимо, в строгом порядке очередности следовало осуществить и на "Славе". Коснулся ее и другой общий для серии вопрос – об управлении рулем от шпиля. Изнемогавший от бремени инициатив МТК, Балтийский завод, изучив чертежи этого устройства на всю серию типа "Бородино" (утверждены журналом от 12 января № 1), вынужден был 22 февраля разъяснять комитету, что осуществление их на "Императоре Александре III" и "Князе Суворове" в назначенные сроки готовности (к 1 июля 1904 г.) совершенно не реально. Сделать зто можно только на "Славе", установка шпиля на которой для работ еще "доступна". Признав правоту завода, МТК все же предлагал ему задуматься о более простом решении проблемы на первых двух броненосцах. Как и прежде, в Комитете не затруднялись, когда зто было удобно, перекладывать на завод собственные творческие обязанности.
Проектные инициативы МТК и переделки по его заданиям все время переплетались с плановыми достроечными работами и одновременно происходившими испытаниями отдельных систем и технических средств. Так, 12 февраля 1904 г., напоминая о сложности отношений между тогдашними структурами судостроения, Кронштадтская портовая контора (а не командующий отрядом испытываемых кораблей, строитель или командир броненосца) препровождала акты испытаний, проведенных на "Императоре Александре III". Так 80-тонные турбины испытывали 8 октября 1903 г., паровое отопление фирмы Бейера 18 октября. Приняты были в действии 45 телефонов и две переносные станции системы капитана 2 ранга Е.В. Колбасьева (1862-1918), проведено сравнение их в действии с телефонами фирмы Н.К. Гейслера. 24 февраля главный корабельный инженер С.Петербургского порта Д.В. Скворцов предлагал отделу сооружения дать наряд верфям на изготовление и установку дверей на всех башнях броненосцев "Бородино" и "Орел". Фантастическую работу минный отдел МТК в тот же день задал Балтийскому заводу. Предлагавшую ему ранее установку визирного порта в бронированном борту "Императора Александра III" (для установки второго прицела к кормовому минному аппарату) завод отказался отнести к "общим работам по корпусу". Его, по мнению завода, следовало заранее предусмотреть в броне, и нужен был дополнительный наряд на отжиг и вырубку отверстия в уже установленной плите. Таковы были гримасы тогдашней тактической мысли, требовавшей от броненосца искусства стрелять минами, дальность действия которых была едва ли 600 м. Отступить от этой "науки" даже наиболее трезвомыслящий минный отдел не мог. Свою лепту в котел здравомыслия успел (по случаю) внести и председатель МТК Ф.В. Дубасов. Отвечая ГУКиС по поводу обоснованности заказа на каждый корабль по шести семипудовых колоколов (двух сверхштатных), адмирал отослал дело на усмотрение периодически созывавшегося собрания флагманов и капитанов. Им доверялось тогда нормативное решение проблем, касавшихся тактики и морской практики. Характерен чиновный взгляд этого самого к тому времени авторитетного из оставшихся в русском флоте адмиралов. Он лишь высказал при этом свое мнение о том, что вместо тяжеловесных колоколов было бы умнее заказать электрические, различные по тону с колоколами громкого боя. Невыясненным остается и вопрос о том, какие же все-таки денежные средства были выделены для ускорения работ на кораблях. Документы МТК, кроме игравшего, может быть, лишь прикидочную роль запроса З.П. Рожественского, ответа на этот вопрос не содержат, и искать его надо в фондах ГУКиС. |
