|
К. Ратник 25 апреля 1904 г. обратился к нему с новым докладом. Вместе с доводами своего особого мнения от 18 октября 1903 г. он напоминал о результатах испытания "Императора Александра III", на котором срезание боковых килей "не дало в смысле изменения поворотливости и устойчивости на курсе чувствительных результатов". Приводился и пример "Бородино", на котором, несмотря на более протяженные, чем на "Императоре Александре III", боковые кили, их при последних доковых работах не срезали. Казалось бы, не следовало этого делать и на "Князе Суворове". Пользы срезание килей на принесет, а работы задержит существенно. Но и после вторичного обращения С.К. Ратника 30 апреля 1904 г. МТК не нашел нужным отказаться от требования срезать кили на "Князе Суворове" (и стало быть, также и на "Славе").
Изредка вспоминали и о "Славе". Бюрократия, не переставая блюсти казенный интерес, встревожилась упоминанием об исключенном из войны броненосце. Эту похвальную бдительность проявил быстро обратившийся в чиновника вчерашний командир крейсера "Баян" контр- адмирал А.Р. Родионов. 11 марта 1904 г. он запрашивал Н.Е. Кутейникова о том, правомерно ли требование Балтийского завода о выдаче ему наряда на работы по конструктивным изменениям для улучшения устойчивости на курсе броненосцев "Князь Суворов" и "Слава". Ведь эти корабли в акте МТК вроде бы не упоминаются. В ворохе бумаг деятельный контр-адмирал упустил из виду состоявшийся 17 ноября доклад МТК № 1071, которым все три вида работ по опыту "Императора Александра III" предусматривались на всех пяти броненосцах серии. Только 23 марта на С.Петербургском Металлическом заводе приступили к испытаниям воздухоохладителей системы Фуше для погребов боеприпасов "Князя Суворова". Унаследованная от экзотического французского образца, эта система оставалась одним из факторов задержки готовности. Такую же систему (по наряду от 1 апреля 1903 г), этот завод поставлял и для "Орла". Система, обслуживающая соответствующую группу погребов, осуществляла нагнетание воздуха в аппарат Фуше, охлаждала его, подавала в погреб, где после смешивания холодного воздуха с воздухом погреба он принудительно удалялся в атмосферу. С той же неумолимой последовательностью МТК 24 апреля принял журнальное постановление № 40 о подкреплении грот-мачт на броненосцах "Император Александр III", "Князь Суворов" и "Слава". "Слава" была "пристегнута" лишь для чистоты идеи – работы с ее мачтами с марта по сентябрь 1904 г. оставались без движения, на отметке 43% готовности.. Вменяемые командиры обычно стремились обзавестись более легкими и удобными для подъема катерами, но МТК не допускал таких вольностей, добивался оснащения больших кораблей мощными "миноносками". На этой позиции МТК оставался и к 1904 году. Наличие в вооружении русских броненосцев в 1904 г. подобных, еще более мощных и скоростных 56-футовых катеров, ставших по существу переходным типом к торпедным катерам, и привело автора к мысли о возможности их самостоятельного использования в морском бою. Этот крамольный взгляд решительно осудили "новые русские историки", но оказалось, что задолго до автора, еще в 1895 г., мнение о возможном применении в бою даже тогдашних, далеко не совершенных катеров высказал С.О. Макаров. Последовательный новатор во всем, адмирал не допускал мысли, чтобы катера, постоянно оберегая корабль, оставались бы на его борту лишь беззащитными мишенями и своими осколками умножали потери в людях. Неизвестно, рассчитывал ли на такую тактику МТК, предусматривая на броненосцах серии "Бородино" 56-футовые катера, но факты таковы, что в эскадре З.П. Рожественского катера в бою использованы не были. Они погибли со своими кораблями, и в их судьбе отразилась одна из граней того приговора, который история должна была вскоре вынести неодолимому самодовольству членов МТК. |
