Легко осуществимое в два предвоенных года (вот сюжет для исторического детектива!) приобретение крейсеров во время войны было совершенно нереально. Ни одно правительство даже ради денег не могло взять на себя позор грандиозного международного скандала и риск поссориться с Англией. Сверх того, оставляя в стороне вопрос о реальности покупки, нельзя было не видеть совершенно непреодолимые и неподъемные для России гигантские технико-организационные препятствия. Два года оставаясь на сомнительной консервации, корабли потребовали бы огромных усилий на их доведение до боеспособного состояния, на освоение их присланными из России экипажами, на проверку в действии механизмов и вооружения, на ревизию боеприпасов и, наконец, на одиночную и эскадренную боевую подготовку, на маневрирование и стрельбы. Проделать все это в условиях какого-то мистического "таинственного острова" в Тихом океане, не имея ни запасов топлива, ни производственной базы и рабочих рук, ни достаточного количества подготовленных специалистов (достаточно вспомнить аварии "Победы" и "Ослябя" – Авт.), да еще и в считанные 2-3 месяца (чтобы успеть соединиться с эскадрой З.П. Рождественского) было совершенно нереально.

С доводами адмирала соглашались, но, возводя глаза к небу, говорили, что снаряжение 4-й эскадры-это воля императора. Жалкое было зто зрелище: генерал-адмирал (он, принимая М.А. Данилевского, о крейсерах вовсе не обмолвился); остававшийся и.о. начальника штаба А.А. Вирениус и сам Управляющий явно уклонялись от доклада, который заведомо вызовет неудовольствие императора. Но М.А. Данилевский настаивал на таком докладе, ибо молчание будет равносильно обману императора, который, очевидно, тупиковость обстановки не сознает. И тогда Ф.К. Авелан заявил: "все это так, но кто же доложит об этом государю?" Когда же М.А. Данилевский выразил готовность взять на себя этот тяжелый крест, он услышал: "Может быть, Вам и будет дано такое разрешение", – ответил генерал-адъютант Ф.К. Авелан. Рассказав обо всей экономике экзотических крейсеров, М. А. Данилевский в газете "С.Пб Ведомости" от 26 апреля 1909 г. № 92, писал: "Ясно, что какие-то тайные, неизвестно мне откуда исходящие, но сильные течения парализуют волю министра".

Удрученный столь низким нравственным поведением глубоко уважаемого им ранее сослуживца ("прекрасный моряк, всегда равный, справедливый и достаточно сердечный, но без тени неуместной в старшем офицере слабости"), М. А. Данилевский задавался горестным недоуменным вопросом о столь странной, произошедшей с министром перемене. "Не русскому адмиралу задаваться такими вопросами", – отвечал он сам себе. Секрет был давно всем известен. Это была и та "ужасная специфическая атмосфера нашего современного Морского ведомства, в которой чахнет индивидуальность не только большинства обыкновенных людей, но иногда даже людей, одаренных сильной волей и талантами". Как писал М.А. Данилевский, совершалось одно из тех "тягостных извращений нашего военно-морского быта", при которых правдивый, чуждый лицеприятия, всеподданнейший доклад может становиться для министра не долгом службы Царю и Отечеству, а запретным плодом, вкушение которого может быть гибельным для его служебной карьеры".