В числе особо ценных находок оказался телеграфный журнал, позволивший, в частности, установить координаты поставленного немцами в русских водах минного заграждения. Чрезвычайной важности приобретением стала сигнальная книга, обнаруженная в радиорубке. Второй экземпляр книги нашли на грунте у борта крейсера. Книгу в окостеневших руках цепко держал героически бросившийся за борт и погибший с ней германский кондуктор.

Воистину, у немцев было чему поучиться. Этот экземпляр книги в сочетании со вторым позволил в течение почти всей войны расшифровывать немецкие радиопереговоры. К несчастью, это фантастическое в других обстоятельствах преимущество осталось по существу неиспользованным. Флот не имел сил для противодействия и предотвращения задуманных немцами операций, а в тех случаях, когда это было возможно, дело портила бездарность командующего, пришедшего на смену умершему Н.О. Эссену. Да и самим "Магдебургом" русские распорядились немногим лучше, чем прибрежное китайское население так же случаем доставшимся им в 1904 г. под Порт-Артуром, брошенным своим экипажем крейсером "Боярин". Китайцы крейсер ограбили, из моторного катера вынули мотор, а корабль и катер бросили.

По сути, так же поступили и русские с "Магдебургом": радиостанцию и часть оборудования унесли, а корабль в конечном счете бросили. Нет, конечно, попытки снять корабль с камней предпринимали и даже неоднократно. Наверное, не надо много объяснять всю важность приобретения для флота великолепного 29-узлового легкого крейсера, каких еще не имела Россия, и весь тот не менее значительный морально-нравственный эффект введения в строй трофейного корабля, который под собственным именем, как когда-то "Ретвизан" и "Венус", мог действовать под русским флагом. Но что- то, как сказал бы сегодня герой телесериала Штирлиц, в головах русского командования "не сошлось", "что-то не связалось". И не связалось потому, что Н.О. Эссен, как видно, из дневников И.И. Рснгартена (1883-1920), внимание спасению "Магдебурга" уделял лишь по остаточному принципу, а министр И.К. Григорович, проявляя заботу о сохранности привлекавшихся для операции нефтеналивных барж, по существу создавал для нее препятствия. Поразительно, но даже такое элементарное решение, как назначение на корабль командира инженерной группы и команды, чем были бы обеспечены целенаправленные и действенные меры по организации спасения корабля и предотвращению его безнаказанного разграбления (свидетельство И.И. Ренгартена) почему-то не состоялось. Грядущий историк, который возьмет на себя неблагодарный труд исследования несчастливой эпопеи спасения "Магдебурга", с горечью и отвращением обнаружит скудоумие, которые, как в конечном счете произошло и со всей войной на море, обрекло на неудачу реально осуществимую операцию.

И если уж совсем отрешиться от постоянно рекомендуемых ныне сверху призывов "любить свою историю" и задаться одной целью – говорить об этой истории правду, то придется признать, что и все последующее участие "Славы" в войне на море во многом стало сродни истории спасения "Магдебурга". Конечно, корабль, в отличие от немецкого крейсера жил полнокровной жизнью и добросовестно выполнял все стоящие перед ним задачи. Но власть ни разу, кроме безнадежно запоздалого ремонта башен в 1916 г., не пыталась сделать те шаги, которые могли бы сделать корабль той подлинной славой флота, которой от него ожидали. Все эти годы были насыщены напряженными учениями и занятиями, приемками угля и других запасов, всеми видами стрельб, плаваниями, маневрами и в составе бригады, и тактическими учениями, и играми, которые на "Славе" зимой 1914-1915 г.