Джон вернулся на кухню и сел на табуретку, не зная, что предпринять: он был слишком измучен и подавлен своими кошмарами, чтобы думать еще и о девушке. Но издаваемые ею звуки нервировали его, и он был рад, когда она замолчала. Ему было слышно, как она прошлепала босыми ногами по деревянному полу через холл, потом хлопнула дверью ванной. Детали прошлой ночи смутно сохранились в его памяти: несколько пабов, потом какой-то ночной клуб. Размышляя об этом, Дикон услышал, как в ванной что-то разбилось, – наверно, это была его кружка для полоскания рта. У него возникла смутная ассоциация с происшедшим вчера в клубе... кто-то падает... может быть, он сам... вдребезги разбитый стакан на полу... Ему припомнилось, что вчера на этой девушке были зеленое платье и бриллиантовые серьги, сверкавшие в дымном полумраке помещения. Он не помнил ни того, о чем они говорили друг с другом, ни того, как добрались к нему домой. Не переставая думать об этом, он увидел, как мимо окна пролетел вяхирь. Дикон налил еще одну чашку кофе и добавил туда виски. Внезапно в квартире стало очень тихо, и он подумал, что девушка могла незаметно уйти. Потом ему вспомнился звук бьющегося стекла.

Ванная была закрыта на легкую задвижку, которую он сломал без труда. Девушка была еще жива – прошло слишком мало времени, однако она потеряла много крови и была уже без сознания. Дикон подумал, что ему никогда не забыть взгляда больничного доктора, когда выяснилось, что сопровождающий девушку мужчина не знает ни ее имени, ни адреса и никого во всем мире, кому было бы до нее дело. Дикону пришлось вернуться в свою квартиру, но уже вместе с молодым полицейским и Филом Мэйхью. Они допросили Дикона и нашли в сумочке девчонки записную книжку. Молодой полицейский смотрел на Дикона так же, как тот доктор в больнице.

Случившееся оставило у Дикона неприятный осадок и в то же время разозлило его. Он был зол главным образом на себя самого, и этого было достаточно, чтобы заставить его измениться. Пить он не бросил, но теперь не позволял этой привычке брать верх над собой. Перед ним встала новая проблема – чем теперь заниматься. Единственное, что он умел делать, была работа полицейского, и он потратил еще немногоиз денег Мэгги, чтобы открыть сыскное агентство. Теперь у него появилась цель. Это не было началом новой жизни, но это было хоть какое-то занятие. Он арендовал офис в довольно престижном районе и начал работать в одиночку. Ему поручали дела, которые обычно поручают частному детективу: выколачивание долгов, доказательства супружеской неверности для развода, дела об опеке.

Целыми днями Дикон ловил должников и выслеживал неверных жен и мужей. Особого усердия в работе он не проявлял, но каждое утро вставал и шел в офис. Важнее всего было то, что работа занимала его мысли. Его дни были заполнены утомительными и малоприятными поручениями, но он всегда знал, что рано или поздно это можно бросить.

Повинуясь рефлексу, он сел на пол и взял с полки альбом. На каждом фото были они с Мэгги в бесконечных видах – зимой и летом, весной и осенью, на отдыхе в парке, под Рождество, на днях рождения. Прошел час, а Джон все сидел в той же позе и листал альбомы. На следующее утро он приехал в их домик на берегу, открыл настежь окна и двери, проветрил, сделал уборку и начал изгонять привидения.

Начинало смеркаться, фиолетовые тени появлялись на склонах утеса. Дикон сидел до тех пор, пока тьма не скрыла небо и океан и он не перестал различать предметы в двух шагах от себя, потом встал и вернулся к тропинке, ведшей вверх по склону утеса. Он поднялся по ней и обернулся, жадно ловя лицом бриз и прислушиваясь к типичному шуму моря.

«Мэгги мертва, – сказал он себе. – Она мертва, и я больше никогда ее не увижу».