Он добежал до одного тела, переполз к соседнему. Оба были убиты наповал. Он снял с них патронташи и вернулся.

Но Илья уже шел ему навстречу:

— За неимением живых, нам послужат и мертвецы.

Они оттащили тела к забору.

— Если утром приедет маршал и захочет искать поджигателей, мы облегчим ему работу, — сказал Остерман. — А если не приедет, то покойники облегчат работу нам.

Наверно, все вокруг уже знали, что на ранчо Коннорсов творится что — то недоброе. В прежние времена ночной пожар поднял бы с постелей даже самых дальних соседей. Три большие конюшни, сгорая, наверно осветили всю прерию до самого Техаса. Но ни ночью, ни утром к ранчо не приблизилась ни одна живая душа.

И только в полдень на склоне показались двое — седобородый старик и ковбой с белой тряпкой на стволе винчестера.

— Парламентеры? Не надо их подпускать слишком близко, — сказал Кирилл, перелезая через забор. — Поговорю с ними.

— Почему ты, а не я? — Илья пристроил «шарпс» в бойницу.

— Потому что ты хозяин. А я сойду за работника.

— Кира, вернись. Поговорим с ними через забор.

— Нельзя. Видишь старика? Это мой будущий тесть.

— Да ну! Кира, пригласи папаню в дом. Он пьет? Угостим его ирландским самогоном.

— Лучше прикажи оседлать пару коней, — сказал Кирилл и пошел навстречу парламентерам.

Он остановился на середине склона, поджидая, пока они поднимутся.

— Меня зовут Боб Клейтон, меня тут все знают, — важно сказал ковбой. — А ты кто?

— А меня тут никто не знает, — ответил Кирилл. — Чего надо?

Боб Клейтон помолчал, разглядывая забор за спиной Кирилла.

— Белые люди так не поступают, — сказал он.

Кириллу тоже не по душе была эта затея — подвесить трупы к забору. Но, во-первых, еще меньше ему хотелось заносить их во двор. Во-вторых, скоро они начнут смердеть, и ветер понесет вонь в сторону осаждающих. И, наконец, таблички «Поджигатель» на груди у покойников без лишних слов объяснили бы все маршалу.

Но сейчас перед ним стоял не маршал.

— Ты пришел учить нас тому, как поступают белые люди?

— Нет. Вас поздно учить. Вам осталось жить несколько часов, — сказал Клейтон. — Но если отпустите нашего парня, мы подождем до утра. У вас будет ночь, чтобы смыться подальше. А утром мы сожжем ранчо. Отдайте нашего парня, и вы останетесь живыми.

— Отпустите дочку, — добавил старик. — И Мойру с детишками.

— Боб, стой, где стоишь, — приказал Кирилл. — А вы, мистер Уолк, пойдете со мной.

Клейтон шагнул вперед, преграждая путь старику:

— Что ты придумал? Хочешь прикрыться еще одним заложником?

— Спокойно, Боб, — улыбнулся Кирилл. — Мы с тобой оба знаем, как дела делаются. Сегодня мы в разных командах. А могли оказаться в одной. Я тебя понял. Твое предложение меня устраивает. Разбежимся в разные стороны.

Нам с тобой делить нечего. Эта земля — не моя, и не твоя, нам незачем портить друг другу настроение из-за чужих разборок.

— Мы где-то сталкивались? — Клейтон прищурился. — Тумбстон, восемьдесят девятый год? Додж-Сити, девяностый?

— Славные места, славные времена… — Кирилл открыл портсигар. — Угощайся, Боб. Покури тут, пока старик побеседует с дочкой. Может, он уговорит ее убраться отсюда. Сам знаешь, как мешают женщины, когда идет драка.

Клейтон взял сигару и опустился на траву.