– Да, это тебе не гамбургер из “Макдоналдса”, но, смею заметить, для здоровья гораздо полезнее, – усмехнулся водяной.

“Можно подумать, что ему гамбургеры каждый день в речку кидают”, – подивился Алексей, но вслух ничего не сказал.

– Давай еще сыгранем, – потребовал хозяин. – Что ж это такое – по одному разу никто не играет.

– Давай, – охотно согласился Роман. – Только что поставишь?

– Что? Да сам выбирай! – И хозяин указал пальцем на старинный, стоящий в углу сундук. – Сколько всего за эти года утопло. Вот и бери, что глянется.

Глянулось ему кольцо серебряное с зеленым, сделавшимся ноздреватым от долгого пребывания в воде камнем. Колечко это Роман сразу признал, хотя видал его лишь на старом фото в семейном альбоме. Кольцо это было дарено еще дедом Севастьяном бабушке, жене его непотребной. Убегая из дома сразу после рождения дочери, она зашвырнула подарочек в реку. Мол, прощай, постылый, знать тебя не желаю и вспоминать не буду. Бабку эту Роман видал потом не однажды: было ему уже лет восемь, когда она стала наезжать в Пустосвятово – накрашенная, напомаженная, разряженная не по годам – и всегда дарила внучку Ромке дорогие подарочки. А потрепав по щеке, непременно сказывала:

– Ну и страшненький ты уродился, Ромочка. Не в нашу родню, у меня сестры все девки видные. В Севастьяна моего скуластого пошел.

Несмотря на подарки, бабку Роман не любил. Сначала потому, что бросила она тех, кого любить должна, ради сытой жизни. А потом, когда дед его ожерельем одарил и появилось у мальчишки понятие о воде, возненавидел он бабку за то, что швырнула кольцо в реку и тем самым дала водяному власть над дедом.

– Сыграем на это кольцо. – Роман положил находку на стол.

Хозяин понимающе хмыкнул:

– Признал, значит… Ну, Глаша, мечи кости. Роман посмотрел на утопленницу. Вид у нее был

жалкий, виноватый.

“Ладно уж, Глашенька, угоди хозяину”, – повелел он.

Кости упали – и водяной, потрясая чешуйчатыми кулаками, обмотанный обрывками сетей и клочьями тины, пустился в пляс по своей избушке. Потому что Глашка метнула так, как не могло померещиться и в мечтах, – две шестерки. Роману выпала какая-то мелочь. Но хозяин Пустосвятовки уже завелся.

– Глашка, мечи! – вопил он, корча Роману немыслимые рожи и показывая длинный зеленый язык. – Выигранная утопленница против твоей – идет? – Он даже облизнулся, предвкушая весеннее торжество.

Глашка метнула. И опять Роман проиграл.

– Две моих против твоей парочки. – Водяной потер в восторге перепончатые лапы.

Всем известно, что азартнее водяных нет нечисти. Как соберутся они на Бездонном кости метать, так все озеро ходуном ходит. После той вечеринки непременно пара-тройка водяных без своего привычного затона остается да, собрав пожитки – если есть, что собирать, – гребет себе по речкам, вынюхивая, нет ли незанятого омута, где можно старую зеленую голову приклонить. До того азартное племя – прямо страсть. Где уж им, непутевым, тягаться с игроком, у кого голова холодна, а рука удачлива?

Кости упали. Хозяину – трешка да пятерочка, а Роману четверочка с шестерочкой. Опять каждый оставался при своем. Тут бы и закончить водяному игру, но не мог он остановиться, хоть режь его, хоть жги. Глашка метнула, и выпала хозяину мелочь поганая. А Роману – две шестерки. Водяной заскрежетал зубами. Надо же, как его ущучил Севастьянов внучок. Хитер колдун, ничего не скажешь. Но делать нечего – кольцо водяной отдал.

– А теперь я против кольца медальон золотой поставлю, а?

Роман отрицательно мотнул головой.