Глаша подошла поближе и сказала:

– Привет!

Глупец обернулся, зачем-то выставил вперед руку и чем-то тихонько хлопнул. Глаша почувствовала, как под левой грудью несильно кольнуло. “А, пулька”, – догадалась она. И шагнула к стрелку, вытянув руки. Он попятился и вновь выстрелил, забирая выше. В этот раз кольнуло в лоб.

– Не бойся, котенок. Это не больно, – засмеялась Глаша, легко скакнула вперед, очутилась рядом со стрелком и запустила цепкие холодные руки ему под куртку, прямо под мышки. Пальцы ее обожгло горячим потом жертвы, и она содрогнулась, предвкушая наслаждение: что может быть слаще, чем защекотать парня до смерти.

Рот человека перекосился – он хотел закричать и не мог, – а тело извивалось, откликаясь на каждое прикосновение цепких ледяных пальцев. Добыча корчилась у нее в руках и заходилась от смеха так же беззвучно, как прежде беззвучно вопила от страха. Через несколько минут человек выскользнул из объятий русалки, осел на землю и больше не шевелился. Расправившись с одним, Глаша огляделась. Возле подъезда, фырча включенным мотором, стояла “девятка”, и в ней маячило два или три силуэта. Еще один выбрался наружу и на что-то указывал приятелям. Тут подъехала еще одна машина…

Нет, со всеми Глаше никак не справиться. Пусть-ка лучше колдун ими займется. Глаша зачерпнула полные пригоршни воды из лужи и швырнула воду в окно кухни. Капли застучали по стеклу, как камушки. Стук этот услышал лишь Роман. Остальным почудилось обычное – капли дождя на стекле.

Впрочем, колдун гораздо ранее ощутил тревогу. Едва машина остановилась у подъезда, он понял, что их убежище раскрыто. А теперь, когда капли забарабанили по стеклам, сделалось ясно, что непрошеных гостей надо ждать с минуты на минуту. Роман набрал в ванной ведро воды, опустил в него ладони, с минуту что-то пошептал, потом коснулся мокрыми пальцами губ и вылил воду на пол в прихожей.

– Что ты делаешь? – изумился Юл, подошедший поглядеть на колдовские фокусы. – Потоп хочешь устроить?

– Потоп как-нибудь в другой раз, а сейчас всего лишь небольшая ловушка.

Вода растеклась ровным зеркалом от плинтуса к плинтусу. С изумлением Юл заметил, что в воде отражается не грязный потолок с паутиной застарелых трещин, а бледно-синее, по-осеннему выцветшее небо и стайка пухлых осенних облаков, густо подсиненная по низу. В ту же минуту дверь рухнула, шлепнулась в воду и… исчезла. А в прихожую ввалилось сразу трое ребят, плотной группой, плечо к плечу. Черные куртки, толстые физиономии, схожие, будто их штамповали на заводе тяжелого машиностроения. У главного “пушка” в толстой лапище напоминала игрушечный пистолетик. Пистолетик капризно дернулся, чихнул и выплюнул пульку Роману в грудь. Но вместо того, чтобы лететь по прямой, пуля спиралью взвилась к потолку, прошила штукатурку и, не оставив следа, устремилась наверх, сквозь второй, третий и так далее этажи, сквозь крышу, и все вверх и вверх, обретая поразительную невесомость и теряя убойную силу. Главный рявкнул матерно и, разъяренный, шагнул вперед, надеясь сгрести в охапку стоящих на пороге комнаты Романа и Юла разом. Шагнул и исчез, лишь круги по воде разбежались. Приятели ринулись за ним следом и даже успели добежать до середины прихожей, после чего точно так же испарились. Вода еще минуту-другую исходила рябью, а потом послушно замерла, равнодушно отражая бег синеватых облаков в небе.

– Где они теперь? – спросил Юл.

– Сидят где-нибудь на бережку ручья, там, где вода эта истоки берет.