– Значит, ожерелье – пропуск в Беловодье?

– Ну да, а разве ты не знал? – Кажется, Остряков растерялся. Он сам нарушил свой главный принцип – продавать только известную информацию.

– До этой минуты – нет. Спасибо за помощь. Кстати, а где взять это самое ожерелье?

– Откуда мне знать!

– Ну ладно, ладно, Майкл! Ты же хотел мне помочь! – Колодин дружески похлопал его по плечу.

Остряков поморщился – отвечать не хотелось. Но он по собственной инициативе нарушил видимость нейтралитета. И теперь ему волей-неволей придется встать на сторону Колодина. Хотя это ничего не меняет – на другую сторону всегда можно вовремя перебежать.

– Гамаюнов делает ожерелья из себя.

– Только Гамаюнов может плести нити ? Остряков замялся:

– Я тут слышал про одного колдуна…

– Так вот, Майкл, если хочешь жить – найди мне человека, создающего ожерелья. – Игорь и не заметил, что говорит в эту минуту тоном своего отца. – Ты понял?

– Если узнаю – сразу сообщу. – Остряков клятвенно приложил к груди руки. – Но только я надеюсь на понимание.

– Ладно, жить будешь, – пообещал Колодин. – А человека найди. Хоть из-под земли. Или из-под воды.

Незнакомку Игорь заметил не сразу. В плотной толпе неожиданно образовался просвет, и тогда он увидел ее, стоящую у стены. В первую минуту ему показалось, что это одна из картин – так она была неправдоподобна, так не похожа на других. Ее белое лицо с очень тонкими черными бровями слегка светилось так же, как и длинные серебряные волосы, разбросанные по плечам. Именно серебряные, а не седые, потому что женщина была молода – лет двадцати, ну, может быть, чуточку больше. Восхитительно тоненькая, но отнюдь не тощая. Ее белое платье ниспадало до пола, а глубокое декольте почти полностью открывало грудь. Самым странным было то, что никто, кроме него, не обращал на нее внимания – посетители скорее сторонились красотки, и если бы Гарри был повнимательнее, то заметил бы на лицах посетителей гримасы отвращения. Но его привлекала только она, а он терпеть не мог, когда исполнение желаний откладывалось.

Красотка, улыбнувшись, шагнула навстречу. Вблизи она показалась еще ослепительнее, чем издали. От нее веяло холодом, тем удивительным холодом, который порой обжигает.

– Я хочу с тобой познакомиться, – шепнула она.

– Я тоже. Тебе здесь нравится?

Она отрицательно качнула головой. Игорь многозначительно указал на дверь. Они вышли вместе. И опять странные взгляды посетителей вслед. В гардеробе она не стала брать плащ или пальто и сразу направилась к выходу. Девушка уселась в его машину и многообещающе улыбнулась. Игорь оглянулся – смутное подозрение кольнуло в висок. А не поджидает ли кто-нибудь их за углом. Сейчас откроется дверца, и двое жлобов выволокут его из машины. Но никто не собирался к ним врываться. Игорь решил отвести девушку на свою квартиру, которую снимал для подобных встреч. У него было свое гнездышко, а у папаши – свае.

Но отъехать они успели лишь два квартала. У очередного перекрестка Игорь покосился на сидевшую рядом с ним девушку и оторопел. На соседнем сиденье помещалась уродина в грязном рванье. Ее белое распухшее лицо самодовольно улыбалось, вместо серебристых волос во все стороны торчали спутанные патлы, рыбьи неподвижные глаза смотрели на Игоря.

– Иди ко мне, милый! – прошамкало жабьими губами чудище и протянуло к своему кавалеру руки. – Я тебя пощекочу.

Пытаясь уклониться от этих распухших, в синих пятнах пальцев, Игорь вывернул руль, и машина, выскочив на встречную полосу, врезалась в идущий на полной скорости “жигуль”.