|
Хорошо, что Степан Максимович умеет точно оценить ситуацию и все рассчитать. И главное – предусмотреть все риски, все опасности и вовремя выскочить из поезда, несущегося под откос. А потом, после крушения, вернуться и забрать драгоценности и деньги из сумочек погибших пассажиров. И вот сейчас как раз такой момент. Степан Максимович был человек яростный. Ни один кусочек, который можно заглотить, он не пропускал мимо рта. Когда в прошлом году отбыли в мир иной почти одновременно его престарелые родители, осталась после них на Украине полуразвалившаяся мазанка. Так ведь и от такой малости при нынешнем своем положении Колодин не отказался, послал доверенного человека получить наследство, у родного брата-инвалида кусок отнять. Свою долю он никому нет уступал. И никогда.
Степан Максимович уже собирался заглянуть на кухню и поинтересоваться у супруги Машеньки, не поспела ли утка с яблоками на ужин, когда хлопнула входная дверь. Ага, сыночек вернулся. Что-то раненько пожаловал со своей презентации. Небось после бутеров с икрой на домашнюю пищу потянуло. Лучше мамочки никто в целом свете не готовит. Вот Игорек идет по коридору. Неуверенно как-то идет. Два шага сделает и остановится. Еще шаг. И снова стоит. Что это с ним – пьяный что ли… И… еще что-то странное. Но вот что? Бог мой! Не его это шаги. Вот в чем дело! Но как же Пилигрим мог впустить чужака? Гость беспрепятственно прошел через приемную, где сидит охранник. В любое время дня и ночи сидит охранник. Вот гадство! Степан вызвал по переговорнику Пилигрима. Тот сразу отозвался. – Пилигрим, кто пожаловал? – Гарри… – недоуменно отозвался тот. – Говорит – машину квакнул, но сам в порядке. – Это не Игорь, – прошипел Степан. – Ну что вы! Он, самый… И тут дверь в кабинет, тихо скрипнув, отворилась. Похолодев, Степан медленно повернулся. Как автомат – ноги вмиг одеревенели. В дверях стоял Игорь и смотрел на него. Точно такой, какой два часа вышел из его квартиры – его костюм, его белая сорочка и бордовый галстук. Его прическа – аккуратная стрижка, волосок к волоску, его чистое, почти красивое лицо с невыразительными карими глазами. – Гарри. Игорь не ответил, шагнул в комнату и притворил за собою дверь. – Пил, на помощь, – заорал Степан и кубарем скатился с кресла. Выстрел был удивительно тих. Будто кто-то сказал негромко “п-х-х”. “Глушитель”, – догадался Колодин и с проворством портовой крысы шмыгнул за дубовый письменный стол, массивный, тяжелый, старинный. Степан Максимович обожал старинные вещи, и эта страсть сейчас его спасла: такой стол был прочнее крепостной стены. Из коридора доносился грохот – это Пилигрим ломал дверь предбанника, где он дежурил, пытаясь прорваться в квартиру, – Лжеигорь предусмотрительно накинул изнутри на дверь крюк. Убийца с ловкостью перепрыгнул через кресло и очутился с другой стороны стола. Но и Степан не сидел на месте. Пригибаясь, бросился он ко второй двери, ведущей из кабинета в спальню. Парень вновь выстрелил – будто кто-то изо всей силы ударил в плечо, и Колодин с громким воплем навалился на дверь и рухнул на пол спальни. А Пилигрим уже мчался по коридору. Убийца перехватил его у двери и одним ударом опрокинул на пол. Охранник даже не пытался подняться – так и застыл неподвижно. Но этого Колодин не видел. Мыча от боли, он полз в угол. И тут неожиданно пришло спасение. Машка-толстуха, женушка его ненаглядная, ворвалась в спальню через вторую дверь, упала на мужа и придавила его своим толстым телом. – Не дам, – завопила она, – не дам кормильца! Ироды! Колодин слышал шаги. Они уже рядом… Убийца остановился и навис над супругами. Машка внезапно замолкла, подавившись криком, – узнала ненаглядного своего Гаррика, кровиночку. |
