|
Бог знает. Мысль об ожидании возвращалась с назойливостью шмеля, который вновь жалил и жалил, сам не зная зачем. “Она ждала”. В этой формуле крылось скрытое обвинение и приговор. Ей и ему. Она ждала, а он забыл об этом. Или помнил? Может быть, в самом деле мысль о Лене подспудно все время таилась в мозгу. И всякий раз, останавливая свой взгляд на какой-нибудь длинноногой красавице, он помнил о детской своей любви, но сам не подозревал об этом. Он хотел, чтобы она его ждала. Ему это нравилось. Послав столько писем, ни в одном он не написал: “Не жди”. “Мой прекрасный принц”, – писала она. Ему нравилось читать эти строки. Так что же мешало вернуться? Смешно признаться – ничто. Это “ничто” превратилось в препятствие, доступность и преданность девушки – в некий вид несвободы. Постепенно стала раздражать мысль о том, что его ждут. Ведь ему всегда хотелось абсолютной свободы, то есть абсолютной нелюбви. Глупец, что же получается?… Он тоже стремился к ней… и оттолкнул… как дурак, оттолкнул… “Дурак, дурак”, – шлепали на ветру еловые ветки. А что сейчас мешает подойти к ней и сказать такое простое одно-единственное слово. Ну, иди же, что же ты стоишь? Ага, ревность тебя изводит. Ну, как же! Она во всем виновата! Почему не надела монашеский клобук, а вместо этого кинулась в постель к чародею? Так дай наглецу по морде и… и…
– Стен! Стен! – Он обернулся. Лена стояла возле двери на “кухню” и призывно махала ему. Впрочем, не ему одному. Все остальные так же торопливо сбегались на ее зов – обед наконец подоспел. Суп, налитый в пластиковые стаканчики, исчез так же мгновенно, как и бутерброды с колбасой. Обитатели Беловодья чувствовали себя еще более голодными, чем до начала трапезы. Обещанные на вечер макароны заставили лица немного просветлеть, но не прекратили голодного урчания в желудках. – Начинай готовить прямо сейчас, – подмигнул Роман незадачливой поварихе. – И каждую порцию увеличь вдвое. А еще лучше втрое. – Но запасов почти не осталось, – отвечала Лена, чуть не плача. – Не беда! Мы с Надей съездим в магазин. – Это опасно, – сказал Меснер. Роман самоуверенно передернул плечами. О какой опасности толкует этот тип? Стоит только организовать небольшой дождик, и непогода заменит десяток охранников. Во время дождя колдун чувствует приближение любого постороннего метров за пятьдесят. А Эду, вместо того чтобы ворчать, стоит попытаться починить к вечеру печурку во втором сарае, иначе жители благословенного Беловодья околеют от холода. И пусть бравый мальчуган, готовый убивать утром и вечером вместо завтрака и ужина, займется дровами, а не чисткой автомата. И Роман подтолкнул в спину Юла. Почему– то никто не стал перечить. Никто вообще не сказал ни слова. Обитатели мнимого Беловодья молча покинули “кухню”, оставив ее в распоряжение поварихи. Все, кроме Стена. Он продолжал сидеть на лежанке из лапника. – Вся эта затея напоминает все больше и больше не слишком удачный пикник, – сказал он, усмехаясь. – Холод, голод. И вместо романтики впереди предвидится очередная подлость. Так и хочется плюнуть на все и сбежать. Вот только сбегать некуда. – Сбежать от меня? Опять? – Ты сама меня оттолкнула и… Даже лишенная своего дара читать мысли, Лена без труда угадала продолжение фразы. – Неужели ты ничего не понял, Лешка? – Она рассмеялась вполне натурально. – Это был всего лишь розыгрыш. Мне хотелось тебя позлить. Заставить ревновать. Она говорила почти искренне. Впрочем, то, что она хотела заставить Алексея ревновать, было истинной правдой. Он поверил. Потому что хотел поверить этому всей душой. |
