– Надюша, детка, – позвал колдун обожаемую львицу голосом сугубо деловым. – Поди помоги деревенскому колдуну к встрече дорогих гостей приготовиться.

– Как же я тебе помогу? – в тон ему отвечала Надя.

– Да пакетики водой из котлована наливать и узелком плотно завязывать. Сможешь?

Она пожала плечами, едва сдерживая улыбку: решила – шутит он. А Роман вовсе и не шутил. Он достал пачку купленных в магазинчике полиэтиленовых пакетов и направился к котловану. Надя пошла за ним, ожидая от колдуна какого-нибудь подвоха. Роман удовлетворенно оглядел ямину и спросил:

– Хорошее озеро я сделал из лужи, а?

– На комплименты напрашиваешься?

– Не без этого. Обожаю, когда меня хвалят.

Он присел на корточки возле кромки воды и в самом деле стал наполнять пакет водой. Налил до половины, завязал узелком и отставил в сторону, потом второй точно так же. Третий. Вскоре рядок из водяных пузырей тянулся вдоль берега. Надя, видя, что дело обстоит точно так, как описывал ей будущее занятие Роман, принялась помогать. Он на время оставил мешки и наблюдал за ее руками. Ему все в ней нравилось – и фигура, и волосы, волной раскиданные по плечам, и то, как она движется, и то, как говорит. Ни единой занозинки не было в ее образе, ничто не раздражало. Даже ее надменность и дерзкое острословие ему импонировали. Вряд ли, однако, она могла принести ему счастье.

Надя почувствовала его взгляд и подняла голову:

– Что так смотришь?

– Любуюсь, – ответил он вполне искренне.

– Не юли, – рассмеялась она. – Ты не просто смотришь. Изучаешь. И думаешь о сегодняшнем. Только я уже сказала тебе…

– А вот и не угадала. Другое меня интересует. Хочу знать, какой дар в тебе ожерелье открыло, когда с тобою срослось, а что оно срослось – это я чую точно.

– Может, дар и есть, только о нем докладывать не собираюсь, – прищурила ореховые глаза Надя.

От этого взгляда у него все вскипело внутри, и пакет, что был в руках колдуна, лопнул и брызнул во все стороны горячими каплями.

– Эй, ты что? – Она вновь рассмеялась, но в этот раз в смехе ее слышались растерянные нотки.

– Лучше он, чем я, – отозвался меланхолическим тоном Роман.

Что она делает! Знает, что нравится, и кокетничает напропалую, но при этом после каждого завлекающего взгляда тут же холодом обдает – мол, все эти улыбочки только так, для игры. А от этой игры у него такой водоворот в душе крутится…

– Ты в меня еще не влюбилась? – спросил он.

– Смеешься?

– Нет. Вполне серьезно. Неужели сердечко не стучит? Не нашептывает некто невидимый в уши – умру без него, ненаглядного.

– Представь, никто не нашептывает.

– Жаль.

И он тут же почувствовал приближение. Кто-то ехал к ним на машине, безошибочно находя дорогу в сгущающихся сумерках. Все ближе и ближе к пограничному кругу. Еще несколько секунд, и он упрется в невидимую стену.

– Тревога! – заорал Роман.

Все обитатели сараев, издали казавшихся великолепными коттеджами, высыпали наружу. Меснер держал винтовку. Остальные лишь растерянно переглядывались. Вскоре стали различимы мелькающие за стволами елей огни фар. И вот из-за деревьев вынырнула машина. Новенькая “тойота” подпрыгивала на ухабах лесной дороги, направляясь прямиком к мнимому Беловодью.

– Не волнуйтесь, – объявил Роман. – Кольцо эту тачку не пропустит.

И ошибся. “Тойота”, даже не приметив водной границы, перескочила через нее и теперь катила, тормозя, к стоящим в растерянности людям. Меснер вскинул винтовку и прицелился в лобовое стекло.