– Я и сам этого хочу.

– Тогда пойду погуляю, а к вечеру вернусь. Не хочу слышать все это.

– Что – слышать?

– Ну как они трахаются за стенкой. Роман и эта… Лена, у которой мы остановились. Я думал, она тебя любит, а тут…

По тому, как переменилось лицо Алексея, Юл понял, что сказал лишнее.

– Если она твоя телка, то почему изменила?! – возмутился Юл.

Стен отрицательно покачал головой:

– Она никогда не была моей. Никогда.

– Тогда я пойду. – Юл смущенно похлопал брата по плечу, и, наклонившись, шепнул на ухо: – Если что, то я приметил: Роман боится огня. Ткни в него горящей спичкой, и он в обморок грохнется. Так что не дрейфь, вмажь ему как следует.

– А ты куда?

– По городу поброжу, погляжу, что и как. Не там же сидеть. Дай денег, а то у меня какая-то мелочь в куртке осталась.

– Сколько?

– А сколько есть.

Алексей провожал взглядом удалявшуюся тонкую фигуру брата и не двигался. Не хотелось пересекать сквер и идти наверх, в квартиру к Лене. Было неприятно ее видеть. Как она могла! Только что клялась в вечной любви – и вдруг! – всадила нож в спину. Кто бы мог подумать, что так больно будет узнать про измену женщины, которую он никогда не любил и которую отверг несколько часов назад. Он отверг? Да это она его оттолкнула. Ей показалось мало одного секса, ей захотелось еще клятв в любви. Значит, просто секс с Романом возможен, а с ним, якобы столько лет любимым, – нет? Стеновский чувствовал, что его лицо горит, будто кто-то надавал ему пощечин. Она решила отомстить. Ну что ж, ей это удалось. Он задыхается от боли и ревности.

Когда Стен поднялся наверх, дверь ему отворил Роман. Колдун был в одних джинсах, босиком. Лена хлопотала на кухне и что-то напевала.

– Познакомь меня, наконец, с Иваном Кирилловичем, который плетет такие милые ожерелья с водной нитью, – попросил Роман и подмигнул Алексею.

– Как ты узнал?

– Догадайся, – осклабился в дерзкой улыбке Роман.

Гадать тут было нечего. Про Гамаюнова рассказать могла только Лена. Для этого она и была нужна колдуну. Дуреха! Стен положил пакет с едой на тумбочку.

– В другой раз не пренебрегай нежностью дамы, – бросил ему в спину Роман.

Стеновский обернулся и ударил, метя Роману в челюсть. Но тот со змеиной ловкостью ускользнул.

– Не надо так горячиться, – засмеялся колдун. – Помни, что я могу убить одним прикосновением.

Ага. Угрожать! Ну что ж, посмотрим, кто кого. Алексей вытащил из кармана зажигалку, схватил с тумбочки газету, поджег ее и сделал неожиданный выпад, метя полыхающим бумажным факелом колдуну в грудь. Тот опять увернулся. Но прихожая была столь мала, что оторвавшийся от газеты пылающий клочок потоком воздуха прибило к руке Романа. У колдуна мгновенно подкосились ноги. Алексей схватил его за волосы свободной рукой и уже готов был ткнуть горящим факелом поверженному врагу в лицо. Глаза Романа остекленели от ужаса, в расширившихся зрачках отражались два крошечных горящих факела.

“А ведь я мог его убить”, – подумал Стен и опустил руку с горящей газетой.

В эту минуту дверь на кухню отворилась и на пороге возникла Ленка.

– Что здесь происходит? – возмутилась она. – Если вы из-за меня…

– Да плевал я на вас! – Алексей отпустил Романа и швырнул догорающую газету в раковину на кухне. – Только такими делами незачем заниматься при ребенке. Совсем сдурели. Отправили бы пацана погулять, если так приспичило трахнуться. – В эту минуту он почти уверил себя, что злится только из-за Юла.