С тех самых пор о семье Арамы в доме не упоминали, даже когда Рита исчезла. И только Саша иногда, оставшись дома один, доставал материно голубое платье и, надевая его на себя перед зеркалом, представлял себе, что видит Риту.

...Задумавшись, Саша постоял какое-то время на крыльце, вспоминая свой разговор с Оскаром, после чего быстрым шагом двинулся к своему дому. «Амфиарай Динос. Амфиарай Динос. Грек проклятый». Он боялся повторения истории со своей матерью, а потому гнал от себя эту жуткую картину возвращения Риты домой...

И вдруг земля покачнулась под ним, а голова закружилась, как закружилась совсем недавно от выпитой натощак (в обществе одноклассников, решивших испытать на себе действие «настоящей водяры») водки «Гжелки». Прямо на его глазах из подъехавшей к их дому и затормозившей на огромной скорости большой черной машины вышла Рита и, ничего не видя перед собой, бросилась к подъезду. Она была в запахнутом небрежно и придерживаемом на груди руками темно-синем плаще, из-под которого снизу выбивались густые складки какого-то черного прозрачного наряда, и в туфельках на каблучках. Облако духов, сладкий ветер, призрачное видение...

«Она пришла просить развода», — с горечью подумал Саша, и сердце его при этом сжалось, и он почти рухнул на скамейку.

Понятное дело, он не мог не взглянуть на сидящего в машине мужчину. Отойдя за угол, откуда лучше всего просматривался салон, он несколько минут оценивал его, счастливого соперника, сидящего на переднем сиденье и казавшегося крайне задумчивым, после чего вернулся на скамейку и теперь уже следил не только за машиной, но и за подъездом. Да, ни доктор Арама, ни даже сам Ален Делон и Том Круз не шли ни в какое сравнение с этим молодым греческим богом с его блестящими черными волосами, матовой кожей и огромными зелеными глазами. Мужчин такой редкой красоты Саша еще не встречал, разве что на портретах кисти Иванова... Но голова Амфиарая была даже совершеннее знаменитой головы Иоанна Крестителя. И Саша понял, что потерял свою возлюбленную. Как потерял ее и Оскар. И теперь они, брошенные, будут дружить, перезваниваться, ходить друг к другу в гости, пить пиво и вместе тосковать. Смешно. Скорее всего, доктор Арама продаст эту квартиру и переедет в какое-нибудь другое место, чтобы ничего не напоминало ему о его прошлой счастливой жизни.

Такая вот странная и нелепая цепочка из мыслей прозвенела в голове и рассыпалась, растворилась в новых впечатлениях, когда он друг увидел, как длинные и тонкие пальца Амфиарая обняли обтянутый кожей руль. Мягко заурчал мотор, и машина неслышно, как сытый лоснящийся жук, выехала со двора. «Этот Амфиарай не дурак, он понял, что разговор у Риты с Оскаром будет длинным и за это время он успеет не только заправить машину бензином и купить сигарет, но даже поспать».

На крыльце показалась женская фигура, и сердце Саши забилось. Но нет, это была не Рита. Женщина покурила и снова зашла в подъезд. Через некоторое время снова вышла, покурила. Она была так похожа на Риту, что Саша даже успел разозлиться на нее. Шло время. Сашкина голова готова была раскалиться от солнца, но он не уходил — ждал развязки...

Прокрустово ложе

Она была слишком взволнована, чтобы подумать о таких мелочах, как сумочка с ключами и деньгами. И хотя мысль о том, что Оскара может не оказаться дома, а потому она не попадет в квартиру, и промелькнула, но все равно вышло так, что Рита вышла из квартиры на Варварке в сопровождении молчаливого и чем-то озадаченного Амфиарая без сумки. И даже в машине, когда левая рука ее машинально опустилась вниз, на бедро, где пальцы привыкли находить гладкую поверхность ее любимой сумочки из потертой черной замши, она снова вспомнила о ключах.