— Я, кажется, забыла сумочку... — прошептала Рита, положив руку на плечо Рая. — Это хорошо или плохо?

— Мы можем вернуться... — не отрывая взгляда от дороги, ответил он. — Но тогда я подумаю, что это уловка и ты передумала встречаться со своим мужем.

Да, он был прав, она вся дрожала от страха перед этой встречей, а потому, видимо, подсознательно оставила в прихожей на столике сумку, чтобы был повод вернуться. Рита где-то читала, что человек устроен таким образом, что организм подчас сам подсказывает или помогает ему принять необходимое решение. Одним из самых простых примеров, в частности, приводится ситуация, когда школьник не хочет идти в школу, но не может найти причину, чтобы остаться дома. И вот тогда у него вдруг по-настоящему начинает болеть живот и даже подниматься температура. Или вас собираются отправить в неприятную командировку, и тут вы подворачиваете ногу, которая распухает настолько, что приходится обращаться в травмопункт со всеми вытекающими из этого последствиями... Не зря же говорят: он подвернул ногу. Словно он это сделал не случайно, а нарочно — взял себе и подвернул. Или того хуже: он сломал ногу.

Быстрые и глупые мысли мешали ей сосредоточиться и подготовиться к разговору с мужем. Что она ему скажет? Сразу перейдет к делу и попросит о разводе или же сначала объяснит свой поступок и попросит прощения? Ведь он ее муж, и между ними никогда не было серьезных ссор. Она не может вот так просто бросить ему в лицо, что она его больше не любит или что-нибудь в этом роде. Человек, который не знает, что такое любовь, не может говорить о ней, словно он ее уже испытал. Любовь в ее представлении была сильным чувством, и никакие Амфиараи не смогли бы убить ее одним лишь выстрелом своих нахальных зеленых глаз. Значит, те чувства, на которых держался их брак (во всяком случае те, которые имели отношение к Рите), нельзя было назвать любовью. Но такого уж сильного чувства, ради которого она посмела бы сделать несчастным Оскара, развалив семью, Рита тоже не испытывала. Тогда куда же она едет? И зачем? Да она же просто бежит от этого грека, и если Оскар окажется дома, то бросится к нему в ноги и будет вымаливать прощение, попросится обратно. Вот зачем она сейчас в этой машине. И черт бы побрал эту сумку с ключами и деньгами, тем более что денег-то там всего ничего: пятьсот рублей и сто долларов. Даже паспорта нет.

Если бы Рите когда-нибудь сказали, что такая история произойдет с ней, она бы ни за что не поверила. Уж слишком долго Оскар приучал ее к порядку во всем: в вещах, мыслях и даже чувствах. Это вносило в жизнь размеренность и уверенность. Так было проще жить. И вдруг это животное чувство, это дикое желание к незнакомому мужчине, это торопливое и бурное совокупление... Она наблюдала нечто подобное у Оскара, когда он набрасывался на нее и даже рычал, срывая с нее одежду. Но это ведь был Оскар, ее муж, которому многое позволялось. К тому же он любит ее и всегда любил и, быть может, именно поэтому ведет себя с ней настолько раскованно, не скрывая своих чувств и желаний. Даже проститутки, — вдруг подумалось ей, — не ведут себя так распущенно, как повела себя она. Они просто делают свою работу, чаще всего не получая никакого удовольствия и получая за это деньги. Отношения проститутки с мужчиной просты и понятны. А как понять то, что случилось с ней, с Ритой? Или это и есть самое что ни на есть падение?! Мало того, что она отдалась незнакомому мужчине на лоджии в чужой квартире под храп подвыпившей хозяйки и плеск комнатных рыбок, так она же еще и сбежала. А сбежав, не удовлетворилась одним днем полной свободы, но и провела в постели с Амфиараем целую неделю! Затем позволила ему подарить безумно дорогие драгоценности, словно продавая себя ему целиком и полностью. Кроме того, она все эти дни пила вино и курила какие-то маленькие тонкие сигареты, от которых ее потом тошнило.

— Приехали, — донеслось до нее откуда-то издалека.