— А... Да... мы знакомы с ней еще со студенческих времен.

— Вот даже как? — теперь уже удивилась и женщина, назвавшая себя Таей. — Значит, со студенческих времен? А можно узнать ваше имя?

— Зачем вам это?

— Просто так, на всякий случай. Дело в том, что с Ритой могло случиться несчастье. Два дня тому назад она перенесла серьезную психологическую травму, и мы разыскиваем ее. А поскольку вы пришли сюда с какими-то дурацкими книгами и врете нам, что знакомы с ней со студенческих времен, то мы с Сашей вас просто не отпустим до тех пор, пока вы не покажете нам хотя бы свои документы.

— Это еще зачем? Я ничего плохого не сделал. И я не солгал вам.

— Солгали, — сказал парень по имени Саша. — Дело в том, что никаких студенческих времен у Риты не было. Она никогда и нигде не училась. Вам лучше сказать, кто вас прислал. Амфиарай?

«Снова этот Амфиарай... Что это за имена такие? И что за проклятье нависло над этой странной семьей? И при чем здесь я?»

— Хорошо. Если вы принесете мне воды, я расскажу вам, кто я, потому что и сам уже весь извелся... Вы, я вижу, хорошие люди.

— Саша, принеси, пожалуйста, воды...

Сергей сел, достал сигареты и закурил, затем выпил воды.

— Понимаете, я ехал по Краснодонской улице на большой скорости. Там везде металлические бордюры, трава перед домами, а между ними такой небольшой проход... Короче, оттуда вдруг выбежала девушка и бросилась прямо на мою машину...

— На Краснодонской у нее живет мать, — вдруг вспомнил Саша. — Скажите, она жива?

Бедный мальчик побелел, и Сергей поспешил его успокоить. Он рассказал все, как есть, не скрывая и того, что подкупил весь медперсонал больницы, и стараясь внести в свой монолог как можно больше оптимистических нот. Получалось, что Риту спасли и она идет на поправку. Кроме того, ей обеспечен прекрасный уход.

— Вы должны меня понять, я не знал, как себя вести, но ведь на моем месте мог оказаться кто-нибудь другой, который бросил бы девушку на дороге и скрылся с места преступления... А я сразу отвез ее в больницу, и сейчас жизни Риты уже ничего не угрожает...

— Вот черт, да вы хороший человек, — вдруг сказала Тая. — Хотя все, что вы рассказали, ужасно и мне до смерти жалко эту девочку. Но как счастливо все сложилось в том смысле, что в машине действительно оказались вы... Я и сама бы испугалась не меньше вашего. Больше того, я сама бы поступила не лучшим образом, окажись на вашем месте... И что же теперь делать? Ведь, насколько я понимаю, ей нельзя сейчас говорить о смерти Оскара. А с другой стороны, она никогда не смирится с тем, что не простилась с ним. Тем более что она теперь будет всю жизнь винить себя в его смерти. Боже, какая трагедия!

Саша, отойдя к окну, вздрагивал всем телом. Он рыдал, не в силах перенести известие, его молодой ум не справлялся с таким количеством эмоций и стрессов. У него не было даже сил спросить, где находится клиника и как ему туда попасть, чтобы его пропустили к Рите: он просто захлебывался в слезах. Сергей, которому и в голову не могло прийти, что этот мальчик плачет не столько из-за того, что с его соседкой или просто знакомой случилась беда, сколько из-за того, что он предал ее, направив все свои любовные чувства на стоящую рядом Таю, принял его слезы близко к сердцу. Он видел, как Тая подошла к Саше и по-матерински нежно обняла его и поцеловала.

— Поплачь, милый, поплачь... Я и сама уже ничего не соображаю... Ну надо же: Оскар перерезал себе вены и Рита бросилась под машину... Да что же это такое? Разве можно так распускать свои чувства?

— А кто такой Амфиарай? — спросил Сергей. — Рита говорила что-то о нем, а я поначалу принял ее слова за бред об амфорах...

— Это мужчина, ради которого она бросила Оскара.