— Как он умер? Когда?

— В тот день, когда и ты попала под машину...

— Что с ним случилось? — По его глазам она прочитала готовность снова солгать, чтобы только не причинить ей боль. — Он застрелился? У него был пистолет? Или сердце?.. Но сердце у него было здоровое... Саша, говори, не жалей меня...

— Он перерезал себе вены и пустил горячую воду...

Рита, закрыв лицо руками, заскулила. Саша вышел в коридор и, привалившись к стене, замер, прислушиваясь к звукам рыданий, доносящихся из палаты. Он понимал, что ей надо сейчас побыть одной, но и оставлять ее без присмотра тоже было опасно.

Оксана, медсестра, мелкими шажками семенящая в его сторону с большим подносом в руках — на марлевой салфетке лежали ровным рядом одноразовые шприцы и ампулы с лекарствами, флакон со спиртом и банка с ватой, — поравнявшись с ним, одарила его ослепительной улыбкой.

— Оксана... Ты не могла бы вернуться сюда после всех этих уколов... Есть дело...

Когда она вернулась, он отвел ее в сторону:

— Представляешь, она откуда-то узнала, что у нее умер муж.

— Как умер? — Оксана распахнула глаза и покачала головой. — Что такое ты говоришь, Саша? Разве она замужем?

— Теперь она вдова. Я не слишком разбираюсь в таких вопросах, вернее, я совсем не разбираюсь в этом, но Рита была замужем за известным в городе человеком, который трагически погиб, причем в тот день, когда и Рита попала к вам сюда... И мы тщательно скрывали с Сергеем это...

— И правильно. Это могло бы ее убить. А я еще подумала, что же это бедную девочку никто не навещает, кроме вас...

— С родителями она не контачит, в тот день она как раз поссорилась с матерью и выбежала на дорогу... А муж погиб, но мы сказали ей, что он в другом городе...

— Они были в разводе?

— Официально — нет. Но она ушла от него...

— Ну и дела. И что же требуется от меня?

— Во-первых, позвать Марину Николаевну и, объяснив ситуацию, сделать Рите какой-нибудь успокоительный укол... Она там, — он кивнул на дверь, — плачет... Ей сейчас очень тяжело... Подожди, это еще не все. Я думаю, что она захочет поехать на кладбище, так вы отпустите ее. Я позвоню Сергею, и мы поедем все вместе. Да подожди ты... У тебя есть знакомый адвокат, но только порядочный, надежный?

— У моего отца есть друг, адвокат, отец ему доверяет, а что?

— Мне надо бы с ним проконсультироваться относительно наследства Риты. Как ты понимаешь, ей сейчас ни до чего. Я даже думаю, что она ничего не будет делать для принятия наследства, чтобы остаться нищей. Дело в том, что ее муж покончил собой как раз после того, как она от него ушла, а потому она, обвиняя в его смерти только себя, может все причитающееся ей по наследству отдать в пользу нищих... Да, она такая вот ненормальная, вбила себе в голову, что должна нести наказание... Ты узнай номер его телефона, а еще лучше поговори со своим отцом, чтобы он устроил нам встречу, и я уже завтра бы встретился с ним... А теперь зови Марину...

Но в тот день им пришлось свозить Риту на два кладбища: на Ваганьковское, где был похоронен доктор Арама, и на Рогожское, где хоронили обычно всех из семейства Панариных и где Рита надеялась найти в списках захороненных своего отца.

Когда она увидела заваленную цветами и венками могилу Оскара, то долгое время молчала, словно не в силах осознать потерю, после чего, разведя руками, рассеянно проговорила:

— Это я его убила... Вы же понимаете, что это я... А они, все эти люди, его друзья, пришли и принесли ему цветы. А я? — И хотя в ее руках тоже были гвоздики, она их словно не замечала, не чувствовала в своих руках. — Что сделала для него я, его жена? Меня не было даже на похоронах.