— Ты одна? — первое, что спросила она, имея в виду, ушла ли Ирина Васильевна.

— Ты в курсе? — весело и радостно отозвалась Тая. С недавнего времени они общались накоротке, и Рита все чаще и чаще посвящала Таю в некоторые детали своей жизни. Так, к примеру, она рассказала ей о своих сложных отношениях с матерью и, к своему искреннему удивлению, услышала от Таи приблизительно такую же историю, с той лишь разницей, что ее мать после замужества дочери не только не отдала часть принадлежащего ей приданого, но и выписала, благодаря своим связям, из ее же родного дома. Таким образом, после смерти матери большая квартира в центре Москвы отошла по завещанию совершенно постороннему человеку, а Тая теперь находится в полной зависимости от мужа.

Так случилось, что эти разговоры помогли и самой Тае поделиться с Ритой своими проблемами: она ждала возвращения мужа, но не хотела разрывать свои отношения с Сашей. Рита, слушая ее, понимала, что муж Таи — совершенно чужой ей человек, у которого наверняка там, в далекой Кении, долгое время были другие женщины, и что навряд ли он захочет жить со своей женой в прямом смысле этого слова. А потому самым реальным выходом из этого брака был бы спокойный, цивилизованный развод, в результате которого Тае отходила бы квартира, часть нажитого имущества и других средств... Но мужчины — непредсказуемые существа, а потому Тая хоть и надеялась, что ее муж отнесется к предложению о разводе с пониманием, все равно переживала, и в ее взглядах, которые она бросала на Сашу, все чаще и чаще сквозила неприкрытая грусть.

— Да, я в курсе... Саша открыл дверь своими ключами, услышал голос матери и бросился спасаться ко мне... Ну, как дела? Как прошла встреча?

— Все нормально. Поговорили, выпили... Так что можешь его успокоить и отправить домой (за этим «домой» подразумевалось «ко мне»), баиньки...

— Ну уж нет, приходи и сама забирай своего котенка... Правда, Тая, поднимайся, у меня и Сергей... Если ты поторопишься, то, может, успеешь к горячей пицце...

— Принести бренди?

— Не надо. У нас есть отличное вино... Давай, не тяни... Мы ждем...

И вот когда все наконец собрались, Рита рассказала о своем видении. Она ждала чего угодно, насмешек, тщательно скрываемых улыбок и тому подобного, но только не такой серьезности на лицах.

— Да, мать, ну и дела... — первой нарушила тишину Тая. — Надеюсь, ты нашла эту бритву?

— Нашла...

— И где она? — спросил Сергей, который так явственно представил себе сидящего в кресле доктора (которого, правда, никогда не видел, разве что на фотографиях, которыми был увешан весь дом), что следующая картинка не заставила себя долго ждать: черноволосый смуглый грек хладнокровно делает надрезы на запястьях находящегося в одурманенном состоянии Оскара...

Рита принесла бритву, уже упакованную в целлофановый прозрачный пакет и положила на стол.

— Я уже говорила Саше, что нашла ее за письменным столом Оскара. И если постороннему человеку, не знавшему Оскара, этот факт ни о чем не говорит, то мне лично ясно — в доме побывал посторонний... И я даже могу назвать приблизительный промежуток времени, когда произошло убийство...

— Все-таки убийство, — кивнула головой Тая. — Так я и знала...

— Что ты знала? — живо отреагировала Рита. — Откуда ты могла знать? Ты что-нибудь слышала?

— Слышала... Но, думаю, не то, о чем ты подумала... И поэтому не советую тебе идти в милицию...

— Это почему?

— Да потому, Рита, что я слышала твой крик и твой громкий голос.