— Покойников нельзя любить. Их можно только помнить...

— Это мое дело — любить или помнить. Я и тебя не люблю, Амфиарай... Меня влечет к тебе, но это, я думаю, не любовь. Ведь если бы я тебя по-настоящему любила, то не злилась бы на твое долгое отсутствие. Я бы нашла тысячу оправданий каждому твоему неблаговидному поступку...

— Но ты еще полюбишь меня, я в этом уверен... Но все равно, спасибо за откровенность. Ни одна женщина не была со мной столь честна. Тем более если чувствовала, что ей с неба может свалиться несколько тысяч долларов. По большей своей части женщины — продажные существа. И я рад, что не ошибся в тебе...

Но она-то видела, что его больно задели ее слова. Я не должна была так говорить. А что, если я люблю его? Что, если этими словами я пытаюсь сама себе внушить нелюбовь к нему? Это инстинкт самосохранения движет мною?

— Так ты не против хотя бы поужинать со мной?

— Я с тобой... Разве ты еще не понял? Вот только я теперь не буду уверена, что и ты ко мне будешь относиться по-прежнему...

— Это после твоих слов? Нет, Рита, я благодарен тебе за твои слова... Ведь другие женщины, которые клялись мне в вечной любви, на самом деле тоже не любили, но они лгали... И вообще, я не уверен, что кто-нибудь на самом деле знает, что такое любовь... Так мы едем?

— Едем...

На Кузнецком мосту он остановил машину, и они с Ритой вошли в небольшой модный магазин, где на плечиках висели совершенно невообразимые платья и костюмы ярких, флуоресцентных расцветок, своим стилем и орнаментом напоминающие цыганщину.

— Это цыганщина! — Рита и не заметила, как произнесла это вслух. — Разве это все можно носить, да еще и отдавать тысячи долларов... Что это за фирма?

Обиженная продавщица затараторила что-то о том, что это эксклюзивные работы одного из известнейших французских модельеров, который находится в поиске...

— Я думаю, что он еще продолжает находиться в поиске, но пока еще ничего не нашел. Но мадьяры бы оценили эти чудовищные юбки и платья... Рай, пойдем отсюда, мне не надо этих розовых и зеленых цветов...

В соседнем бутике Рита подобрала себе скромное гофрированное платье стального оттенка, вышитые серебром туфельки и в таком наряде отправилась с Амфиараем в ресторан «Коко Банча». Все время, что она находилась в машине, глядя из окна на летящую мимо нее мокрую от дождя и сверкающую радужными рекламными огнями Москву, Рита пыталась для себя выработать линию ее поведения с Амфиараем. Первые шаги ею уже были сделаны: она показала ему свои коготки и острые зубки. Пусть не думает, что его исчезновение будет ею вот так просто забыто и прощено. Признаваясь ему в том, что она не любит его, Рита в какой-то мере надеялась даже на разрыв с Амфиараем. Ведь тогда в ее жизни воцарилось бы спокойствие и ей понадобилось бы не так много времени, чтобы вытравить его из своего сердца. Но, с другой стороны, брак с Амфиараем помог бы справиться ей с другим чувством — одиночеством. Ведь ей, привыкшей жить в браке, пока еще не удалось после смерти Оскара заполнить образовавшуюся в ее сердце брешь. Хотя некоторые слабые попытки представить на его месте надежного и серьезного, но холодноватого Можарова все-таки были. И именно Сергея, но никак не Амфиарая... Неужели и ее смутило баснословное богатство этого смуглого и зеленоглазого красавца? Амфиарай... Совершенной формы амфора, до краев заполненная сладкой отравой страсти, любви...

Грек Амфиарай предпочитал испанскую, мексиканскую и итальянскую кухню. Худой и поджарый, ел он, однако, много и аппетитно. Но больше всего Риту удивили зажигательные латиноамериканские танцы, которые исполнил ей — и это на полный желудок! — ее удивительный любовник.