– Мистер Малтон, если вы согласитесь принять меня обратно, я готов завтра же приступить к работе, – выпалил я скороговоркой, в надежде разом покончить с этим малоприятным делом. Но не тут-то было.

Их лица просияли. Они стали похожи на счастливых родителей, гордых за свое чадо, прочитавшее без запинки заученную роль на рождественском празднике. И Э. Дж. начал свою речь. Он сказал, что не держит на меня зла и был уверен, что рано или поздно я осознаю свою ошибку и пойму что все, что он делает – правильно; и что он всегда считал меня благоразумным молодым человеком; и они рады за Лоррейн, она так переживала, бедная девочка. Она, конечно, должна оставаться на стороне мужа, но ведь у нас одна семья, и это ужасно, когда в семье начинаются раздоры. Они готовы забыть это маленькое недоразумение, а те дни, когда я не ходил на работу, он оформит как отпуск. Ха, ха, ха. И теперь мы будем работать рука об руку и превратим Парк-Террэс в райский уголок. И тогда продадим оба наших дома на Тэйлер-драйв и переедем на Парк-Террэс.

Он вымотал мне всю душу, и когда я наконец выбрался на улицу, то вздохнул с облегчением. Лоррейн и Винс уже позавтракали. Мой завтрак успел остыть. Когда я доедал холодную яичницу, вошла Лоррейн и сообщила, что Дэйв и Нэнси Браунэлл ждут нас сегодня вечером к себе на вечеринку.

– Они звонили еще в среду, но я сказала, что сама обязательно приду, а что касается тебя, то я не знаю, вернешься ли ты к воскресенью. В общем, приглашали нас обоих.

Семья Браунэллов жила на соседней улице, Ван-Дорн-роуд, так близко от нашего дома, что можно было выйти от нас через черный ход, пройти через участок Карла Гована и очутиться у Браунэллов. Лоррейн сказала, что можно будет принести с вечеринки какой-нибудь еды для Винса.

Мы отправились к Браунэллам в начале третьего. Веселье было в самом разгаре. Гости пришли с детьми. Около сотни детей с визгом носились по зеленой лужайке между столами, ломившимися от вина, пива, соков и всевозможных закусок. Все гости, даже друзья Лоррейн вели себя вполне благопристойно. Мне хотелось расслабиться после приключений в Тампе, и я прямиком направился к бару с крепкими напитками и уже через час здорово надрался. Тут среди гостей я заметил Джорджа Фарра и Кола Уордера. Я был еще не настолько пьян, чтобы не помнить, что Кол искренне пытался мне недавно помочь, а Джордж Фарр готов был взять к себе на работу, но тем не менее я зачем-то нагрубил им обоим. Потом съел половину большого бифштекса и пошел домой... Но там я застал Лоррейн с двумя подружками, Мэнди Пирсон и Тинкер Вэлбисс, рассевшихся в кружок возле постели Винса. Кокетничая и хихикая, они по очереди кормили его мясом. На его лице застыло довольное выражение, он лениво жевал. Мне стало противно, и я вернулся к Браунэллам. Там я накачался пивом, потом перешел на джин, дальше не помню. Проснулся я в шезлонге, было уже темно, дети давно разошлись по домам. Гости небольшими группками прогуливались по лужайке, их приглушенные голоса сливались с монотонным гулом ночной улицы. Когда я спал, какой-то болван напихал мне в карманы жареных картофельных чипсов.

Пока я, чертыхаясь, чистил карманы, Тинкер каким-то чудом отыскала меня в темноте и уселась на колени. Мы уже не первый год слегка флиртовали друг с другом. Я приобнял ее, и она сообщила, что ее Чарли отключился, а моя Лорри уехала с друзьями в клуб.

Бар был давно закрыт, а нам, как назло, ужасно захотелось выпить, мы пешком отправились к ней домой, где спал ее перебравший муж. Тинкер отпустила прислугу и наполнила стаканы. Мы сидели в темной гостиной и пили бренди, потом неожиданно для нас обоих очутились в постели. Подумать только, подвыпивший, но вполне энергичный Джерри Джеймисон занимался любовью с лучшей подругой своей жены. Все произошло быстро, бурно и совершенно бессмысленно, скорее из спортивного интереса. Потом мы выкурили одну сигарету на двоих, и она, зевнув, стала одеваться.