— Ты что такая бледная-то? И почему суп не берешь? Один компот, что ли?

— Голова что-то разболелась, — честно призналась Женька.

— Голова? — Эльвира пригладила волосы. — Так мы сейчас у Раисы-то таблетку и спросим. Вон она сидит, в уголке, возле Доски почета. Пошли, пока места не заняли. А то сейчас Глафира Степановна придет.

Успели.

Элечка подбежала:

— Рая, не занято?

— Садитесь, девчонки!

Действительно — кровь с молоком! Матушка-природа одарила старшего бухгалтера финотдела Металлического завода Раису Смирнову со всей своей щедростью! Имелись и арбузные груди, и мощные длани, и широкие могучие бедра, вполне достойные кисти Рембрандта или Рубенса, и широкое красивое лицо, большие серо-голубые глаза, мягкие пушистые ресницы, струящиеся золотым водопадом волосы… И ко всему еще и мощный аналитический ум — недаром ведь старший бухгалтер! Абы кого не назначат.

— Таблетку? Да есть! — Раиса тут же полезла в сумочку. — Пирамидон! Хороший, польский. От головы тоже помогает. Ну и при «этих» делах… На!

— Это Женя, — запоздало представила Эльвира. — И вообще, это ей.

— Да я вижу, что ей! Экая бледненькая! В каком цеху?

— На практике в юротделе.

— У Марты, что ли? — Старший бухгалтер улыбнулась во все тридцать два зуба. — Тогда пойди да отпросись. Отпустит! Марта Яновна — человек хороший.

— Да у нее самой ребенок заболел… А за таблетку спасибо! — Поблагодарив, Колесникова запила пилюлю компотом и многозначительно посмотрела на Элю.

— Да! — Та наконец вспомнила, зачем они подсели к Раисе. — Рая, у нас тут знакомая кофточку на базе в Озерске забыла. В конце мая где-то. Примерно как у тебя, только синяя.

— У меня, между прочим, настоящий кашемир! — как и любая женщина на ее месте, не преминула похвастать бухгалтерша. — Индия! Не какой-нибудь там цыганский. Ну, так что там с кофтой?

— Мальчик, говорят, нашел… Подходил там местный…

— А! — Припоминая, Раиса смежила веки. — Да, да, был пионер. Шел по краю озера, еще насвистывал что-то такое модное… «На-а на-на-на на-а на-на-на!»

Мотив, кстати, показался Женечке смутно знакомым. Где-то она его уже слышала… только вот где? Что за песня?

— Что за мальчик — не знаю, — доедая гороховый суп, честно призналась Рая. — Даже как выглядел, не скажу — не запомнила просто. Пионер как пионер.

— Пионер… — повторила эхом Колесникова. — Он что, в галстуке был? Или в пилотке?

— Не-ет, галстука точно не было, — призадумалась Раиса. — Как и пилотки…

— А тогда почему ты сказала «пионер»? — Женечка почувствовала, как охватившая ее головная боль куда-то уплывает, растворяется, проходит… Не до боли сейчас было! Совсем.

— Ты сказала — пионер, — допив компот, повторила Женя. — Прочему именно так? Почему не октябренок, не комсомолец?

— Так возраст же! — Раиса ловко намотала на вилку макароны по-флотски. — Пионерский, говорю, возраст. Лет двенадцать-тринадцать. Да! И форма пионерская… ну, или что-то вроде. Белая такая футболка или рубашка с коротким рукавом… И шорты! Серо-голубые пионерские шорты. Я почему знаю — вожатой в прошлом году целое лето работала. От профсоюза.