— Девочки, прошу!

Ребята галантно оттерли от девушек бросившуюся на посадку толпу, так что подружки ехали сидя. Было приятно! Не то что сидя — до города-то всего ничего! — а то, что галантно. Однако кавалеры, да. Рыцари!

Народу набилось порядком. Прямо над Женькой повис на поручне тип в грязноватой спецовке, обдал таким запахом чеснока, что ого-го!

Вот ведь черт!

Колесникова невольно покосилась и фыркнула, узнав вечно угрюмого тюфяка Курицина — Тюлю. Землячок, да-а… Ну и гад же! Зачем столько чеснока жрать, когда в автобус садишься? Еще в Озерск с ним ехать! В одном автобусе. Надо будет посмотреть, чтобы рядом не оказаться. Неприятный тип. Вечно с ухмылочкой, кепка на самый лоб. И одет… Рабочая роба… что, другой одежды нет? В цеху душевые не работают? Или просто переодеваться лень?

Вон, ребятам не лень! Игорь, Даниил, просто Коля… Брюки со стрелочками, светлые летние рубашки. У Игорька даже «бобочка» и лаковые туфли — и где достал? Приятно посмотреть! А этот землячок… Как чучело огородное! Ну да, есть такие люди, которым все равно. Как вот этот Курицын, Тюля…

Эльвира всю дорогу смотрела в окно и о чем-то думала. Наверное, об этом, в желтом «Москвиче». Неужели между ними что-то было? Ну да, этот «дядя Женя» и модный, и при машине, и — видно сразу — при деньгах. Но ведь старый же!

— Женя, — уже на полпути Эля вдруг повернулась, — я все про эту песню из фильма… Не знаешь, где можно слова взять? Я не себе, племяннице. У нее тетрадка заведена, «Анкета». Она туда песни записывает, стихи разные…

— А! Понятно. — Женечка покивала. — Только вот я слов-то не знаю всех.

«Анкета»… Раньше, когда Женька училась в школе, ничего такого не было, а вот сейчас — почти у каждой девчонки. Берется обычная общая тетрадь, красиво разрисовывается, в основном сердечками и прочей любовной темой.

А в начале что-нибудь типа: «Писал не писатель, писал не поэт, писала девчонка тринадцати лет»…

Из журналов и у подружек переписываются популярные песни и собственно анкета — для заполнения мальчишками во время уроков:

«Твои любимые артисты?

Любимая песня?

Как ты понимаешь слово “любовь”?»

«Анкета»… «Анкета» же!

Женька вздрогнула!

Если песня популярная, известная всем, так она обязательно в «Анкете» будет! Если же нет…

— Слушай, Эля, а племянница твоя, она у нас, в Озерске живет?

— Да.

— А ты на выходных можешь спросить: у ее подружек точно этой песни нету? Ни у кого?

Про песню Колесникова узнала уже в субботу утром. Не рано, часов в десять. Эля зашла. Женечка как раз возилась на огороде: пропалывала, поливала… загорала заодно.

— Ой, Женя, — позавидовала подружка. — Какая ты уже вся загорелая. Никакого юга не надо!

— Ты заходи, Эля. — Оторвавшись от грядок, Женечка выпрямилась и машинально вытерла руки о шорты. — Вон, на веранду. Компоту хочешь?

— Компоту? Пожалуй… Но я ненадолго: дела. Я чего зашла-то — ты спрашивала. Племянница сказала, песни этой ни у одной здешней девчонки нет! «Маленький принц» называется.

— Нет, значит? Ага-а…

Дом пионеров и школьников по субботам работал. Даже и сейчас — летом, в каникулы. Мало того, у крыльца стоял старый 400-й «Москвич», крашеный-перекрашеный и чиненый-перечиненый. Несмотря на все, он еще ездил… Вернее, на «Москвиче» ездил Аркадий Ильич Говоров, директор Дома пионеров, несколько рассеянный с виду мужчина лет пятидесяти, обожавший свое дело до глубины души.