Женечка едва успела заглушить мотороллер, как кто-то ее окликнул:

— Женя!

Девушка обернулась… и губы ее тут же расплылись в улыбке:

— Ребята!

У крыльца, на лавочке, сидели двое: светловолосый юноша в аккуратных серых брюках и белой полотняной рубашке навыпуск и смуглая, вернее, загорелая брюнетка одного с парнем возраста.

— Коля! Марина! — Поставив мотороллер, Женька подбежала к старым своим друзьям. — Вот так встреча! Сколько же мы не виделись-то? Да, наверное, с прошлого лета, так?

— Так. — Марина рассмеялась, привстала — василькового цвета платье с лаковым черным поясом ей очень шло. — Я часто наш поход вспоминаю!

— И я, — закивал Коля.

Девушки обнялись, а с Колей Женька поздоровалась за руку. Марина Снеткова, по прозвищу Стрекоза… Бывшая неуемная егоза, ныне — школьный комсорг… Да и то, считай, уже в прошлом. Коля Ващенков, сын доктора Валентины Кирилловны, заведующей Озерской больницей. И пасынок Игната Ревякина, начальника отделения милиции. У них уже и свой ребенок появился… и вот Колька… Да-а, совсем взрослый уже! Будущий студент.

— Ух, какие вы взрослые уже! Как экзамены, сдали?

— Сдали! — счастливо засмеялась Маринка. — Ой, как же я химии боялась! И физики — ничуть не меньше, да-да-да! Но сдала на «четыре»! Просто не знаю как.

— А я сочинение боялся запороть. — Коля совсем по-детски шмыгнул носом. — И французский…

— Ну уж — сочинение! Ты ж всегда книжки читал… Понимаю еще — французский…

Женька вдруг осеклась, вспомнив Лидию Борисовну, учительницу французского языка, точнее сказать — практикантку. Красивую, умную и такую молодую! Так она молодой и осталась… навсегда… навечно… Сама Евгения тогда была в седьмом классе, а Мезенцев Макс — в десятом или уже в одиннадцатом, тогда ведь одиннадцатилетка была, это уж потом ее отменили. О, как Женька ревновала Макса к практикантке! И ведь, наверное, были к тому основания… Или нет? Да какая разница, когда Лидия Борисовна погибла… так трагически… в самом начале жизненного пути… Похоронили «француженку» в Тянске, и Женька знала: Максим до сих пор ездил на могилу с цветами. Грустил. Так и самой, как вспомнишь — грустно. Хоть и давно это было, целых семь лет назад! Да-да, уже семь. Как быстро летит время!

— Женя, ты чего? — озабоченно спросила Марина. — Как-то замолчала и…

— Да так, кое-что вспомнила… — Женечка через силу улыбнулась. — Ну, и кто куда собрался?

— Я — в медицинский, — пожал плечами Коля.

Колесникова расхохоталась:

— Ну так у тебя одна дорога — в медики!

— А если не поступлю, то тогда в медучилище, на фельдшера. А уже потом — в институт.

— Поступишь! Кстати, знаю твою коллегу будущую. Но та, правда, в сангиг… Марина, а ты куда хочешь?

Девушка приосанилась:

— В педагогический, на истфак!

— Здо́рово! Я тоже хотела в педагогический, пока не уговорили на юрфак.

Уговорил как раз Алтуфьев, Владимир Андреевич.