Интересно, Бор взял Елену за локоть и шагнул в сторону порталов, они работают или нет? Может быть с их помощью удастся выбраться отсюда?

Кажущейся близким, путь до порталов, в самом деле, оказался длинным и для Елены утомительным. Бор чувствовал, что она устала, ее шаги сделались короче и медленнее.

Подойдя к первому порталу, Бор отпустил локоть Елены и сам пошел вокруг него, Елена прислонилась спиной к стене портала и замерла, закрыв глаза.

Бор, после того, как Баррак и Елена ушли отсюда, больше ни разу не заходил в этот центральный купол. Он несколько раз намеревался подойти к проему, но всплывавшие воспоминания о произошедших здесь событиях заставляли его останавливаться, тяжелая мысль о потере сына отбрасывала его назад, заставляла поворачиваться и уходить. В одном из разрушенных центральных куполов другого ансамбля он был, но полузасыпанный купол не создал у него впечатления былого величия, скорее всего было чувство жалости, может быть разочарования, что не удалось познать технологию, которая бы смогла приблизить другие, более молодые, цивилизации к совершенству.

Вообще-то на Лессел все было странным, в его, Бора, понятии. Единственный, практически круглый, словно очертания его берега были сделаны огромным циркулем, водоем - огромное море, вокруг которого простиралась широкая и такая же круглая зона растительности, за которой простирались необозримые красные пески. Что-то было странным в этом море, в нем не было жизни, хотя может быть Бору просто-напросто не удалось ее еще увидеть. Но если он ошибался, то не мог же ошибаться Гюнтер, который несколько раз обследовал водоем с помощью биологического лазера, но эта затея успеха не принесла; складывалось такое впечатление, что вода была перенасыщена какой-то энергией и луч лазера с трудом пробивал не больше десяти метров ее толщи.

Лес же, наоборот, был наполнен жизнью - ее формы и завораживали и пугали. Там жили такие добродушные и ласковые животные, как милл, так и весьма свирепые твари - руйи, напоминающие помесь огромной гусеницы и змеи. К счастью они были весьма редки. Бор их видел всего три-четыре раза. Видел и их охоту зрелище, леденящее тело.

Гусеница-змея выплевывала сгусток зеленой слизи, которая мгновенно обездвиживала жертву и, подползая к ней на своих бесчисленных ногах, руйи начинала пить кровь из трепыхающегося животного. Насытившись кровью, тварь лениво удалялась, оставляя умирать свою беспомощную жертву, к которой уже больше никто не прикасался. Если же жертва умирала во время трапезы, руйи ее тут же оставляла и ползла искать новую жертву. Сама гусеница была нетороплива, но ее плевок был под стать выстрелу зарда.

Была еще одна странность: птиц в лесу было много, но Бор ни разу не видел, чтобы хотя бы одна из них, когда либо, опускалась на воду. Он вообще не видел, чтобы и животные пили воду из водоема, за исключением милл, которые иногда выходили из леса и подходили к водоему. Озадаченные этим они с Гюнтером, как-то, срезали ветку одного из деревьев и из дерева довольно долго и обильно шла влага, да и листья деревьев и трав были в несколько раз толще земных. Если лист сорвать и сжать, то он источал огромное количество влаги. Видимо природа и здесь нашла выход: деревья и трава накапливали большое количество влаги, и служили одновременно и пищей и утолителем жажды для травоядных, которые, в свою очередь служили пищей и водой для хищников.

На планете вообще не было гор, она имела общий наклон к чаше с водой, что косвенного говорило о древности планеты и законченности формирования ее внутренней структуры.

Ансамбли куполов располагались в лесу и образовывали, все тот же, правильный круг вокруг водоема. Странным выглядел лишь единственный уцелевший ансамбль куполов, который не входил в круг - он был расположен в нескольких сотнях метров от водоема. Имел ли он какое-то внутреннее отличие от куполов кольца, Бор не знал, для этого требовались трудоемкие расчистки разрушенных куполов, но как он предполагал, эти отличия были связаны с особым предназначением этого ансамбля: управлять всей структурой оболочки энергетикой внутреннего мира Аорон.