– Сказал, что… – Брюс спохватывается и качает головой. Рисковать не хочется.

– Все в порядке, – успокаивает его Скарпетта. – Суть ясна. Яснее некуда. Спасибо, что предупредили. Хоть кто-то позаботился.

– Ему бы надо было самому… – Брюс снова недоговаривает и оглядывается. – Хочу сказать, доктор Скарпетта, все рады вас видеть.

– Почти все, – улыбается она. – Не беспокойтесь, Брюс. Вы не сообщите мистеру Айзе, что мы уже здесь? Он нас ждет.

– Конечно, мэм. – Брюс облегченно переводит дух, поднимает трубку и набирает добавочный номер.

Минуту или две Скарпетта и Марино стоят в ожидании лифта. Нажимать кнопку можно хоть целый день – дверцы откроются только в том случае, если кто-то махнет волшебной магнитной карточкой или отправит кабину сверху вниз. Лифт наконец приходит, и Скарпетта нажимает кнопку третьего этажа.

– Надо понимать, сукин сын отказался от твоих услуг, – комментирует Марино. Кабина дергается и неспешно ползет вверх.

– Похоже на то.

– И что? Что ты собираешься делать? Отступишься? Он умоляет тебя прилететь в Ричмонд, а теперь обращается как с последним дерьмом. Я бы устроил так, чтобы его погнали в шею.

– Рано или поздно выгонят и без моей помощи. У меня есть дела поважнее. – Стальные створки расходятся – в белом коридоре их ждет Айзе.

– Спасибо, Джуниус. – Скарпетта протягивает руку. – Рада вас видеть.

– О, я тоже, – говорит он немного растерянно.

У Айзе бледные, словно выцветшие глаза и тонкий шрам, идущий от середины верхней губы к носу – типичное следствие врачебной небрежности, встречающееся у многих, кому не повезло родиться с волчьей пастью. Впрочем, человек он довольно странный, даже если не принимать во внимание внешность, и Скарпетта заметила это много лет назад, в ту пору, когда они частенько сталкивались в лаборатории. Разговаривали редко, но в нескольких случаях она консультировалась с ним. Будучи главным судмедэкспертом, Кей завела себе правило выказывать уважение – вполне искреннее – к тем, кто работает в лабораториях, но никогда не стремилась демонстрировать показное дружелюбие. Следуя за Айзе по лабиринту белых, с большими застекленными окнами коридоров, она думает, что казалась тогда этим людям холодной и недоступной. Кей уважали, но теплых чувств к ней не питали. Было тяжело и трудно, но она жила с этим как с обязательным приложением к занимаемой должности. Теперь – другое дело.

– Как дела, Джуниус? – спрашивает Кей. – Я так понимаю, вы с Марино успели отметить встречу. Надеюсь, поможете нам разобраться с этим любопытным совпадением. Кроме вас, положиться не на кого.

– Я тоже на это надеюсь. – Айзе бросает на нее недоверчивый взгляд. – Прежде всего должен сказать, что я ничего не напутал. Кто бы что ни говорил. Я это, черт возьми, знаю.

– Вы последний, кто мог совершить такую промашку.

– Ну спасибо. Услышать такое от вас… для меня это много значит. – Он поднимает свисающую на шнурке с шеи магнитную карточку, проводит ею по сенсору на стене, и замок щелкает. Айзе открывает дверь. – Не мое дело давать комментарии, но уверен, что не мог перепутать образцы. Такого у меня не случалось. Никогда. Ни разу.

– Понимаю.

– Помните Кит? – спрашивает Джуниус, как будто Кит где-то здесь. Но ее в лаборатории нет. – Она заболела. Грипп так всех и косит. Но я знаю, что она хотела вас увидеть.