– Из южной Флориды, севернее Майами, – отвечает он.

– О… А я думала, что из Лос-Анджелеса. – Она уже обратила внимание на бейсболку.

– У нас и с Лос-Анджелесом связи есть.

– Интересно. – Скарпетта, впрочем, видит, что ей совсем неинтересно, как видит и кое-что другое, то, что живет в миссис Полссон скрытно, но все же проглядывает время от времени. – Знаете, так трудно, когда телефон звонит не переставая, когда возле дома постоянно репортеры… – Она кивает в сторону передней двери. – На днях снова приезжали. На таком большом фургоне с высокой антенной или что это там у них. Просто неприлично. Здесь была женщина из ФБР, так она объяснила, будто все из-за того, что никто не знает, что случилось с Джилли. Сказала, что все не так уж плохо, что могло быть и хуже. Не знаю, что она имела в виду. Сказала, что видела кое-что похуже. А что может быть хуже?

– Наверно, она имела в виду, как это подается, – объясняет Скарпетта.

– Что может быть хуже того, что случилось с моей девочкой? – словно не слыша ее, повторяет миссис Полссон, утирая глаза.

– А что, по-вашему, с ней случилось? – спрашивает Марино, поглаживая большим пальцем ободок чашки.

– Я вам скажу. Потому что знаю. Она умерла от гриппа. Господь забрал ее к себе. Вот только зачем? Если бы мне кто-то объяснил.

– Похоже, не все уверены, что она умерла от гриппа, – говорит Марино.

– Да уж. В каком мире мы живем. Всем нужна драма. Моя доченька болела… лежала в постели с гриппом. От него каждый год люди умирают. – Она смотрит на Скарпетту.

– Миссис Полссон, ваша дочь умерла не от гриппа, – отвечает Кей на безмолвный вопрос. – Не сомневаюсь, что вам об этом уже говорили. Вы ведь встречались с доктором Филдингом?

– Да, конечно. То есть мы разговаривали по телефону. Сразу после того, как это произошло. Только я не знаю, как можно потом определить, что человек умер от гриппа, если он уже не кашляет, у него нет температуры, он ни на что уже не может пожаловаться. Как? – Миссис Полссон всхлипывает. – А у Джилли была температура. Сто градусов. И она задыхалась от кашля. Поэтому, я и пошла в аптеку за сиропом. Только и всего. Села в машину и поехала на Кэрри-стрит.

Скарпетта снова смотрит на бутылочку с сиропом и вспоминает слайды, которые успела просмотреть в кабинете доктора Филдинга перед тем, как поехать сюда. Под микроскопом в легочной ткани обнаружились остатки фибрина, лимфоциты и макрофаги, а также открытые альвеолы. У Джилли была бронхопневмония, распространенное осложнение после гриппа, часто встречающееся у пожилых людей и детей, но дело уже шло на поправку и нарушением легочной функции заболевание не грозило.

– Миссис Полссон, мы смогли бы определить, если бы ваша дочь умерла от гриппа. По ее легким. – Вдаваться в детали и показывать, какими были бы легкие, если бы Джилли умерла от острой бронхопневмонии, Скарпетта не хочет. – Вы давали ей антибиотики?

– Да, разумеется. Всю первую неделю. – Хозяйка тянется за кофе. – И мне уже казалось, что ей стало лучше. Я думала, что у нее просто простуда.

Марино отодвигает стул.

– Ничего, если я оставлю вас двоих потолковать? – спрашивает он. – Хотелось бы оглядеться, если вы, конечно, не против.

– Не знаю, что тут смотреть, но если хотите… Вы не первый, сюда уже многие приходили. Ее спальня в задней части дома.

– Найду. – Он выходит, тяжело ступая в ботинках по старым деревянным половицам.

– Джилли выздоравливала, – говорит Скарпетта.